Чтение онлайн

Единственным способом остановить их было обезглавливание, и сотни лет знаний впечатали это в его подсознание. Даже с помутненным рассудком он бил в уязвимое место любого существа.

У Демона это были позвоночник и горло. У человека — сердце и горло. Животные, как правило, были наиболее уязвимы в мягком, открытом подбрюшье.

Как только битва закончилась, Мериху было слишком больно, чтобы вернуться в свое нормальное состояние, как физически, так и ментально. Он принюхался к земле, к крови, которая совсем его не привлекала, ища безопасное место, чтобы лечь.

Наступала темнота, и из-за отвесной скалы казалось, будто ночь опускается задолго до того, как это происходило на самом деле.

Два полностью целых черепа Мавок лежали в нескольких метрах друг от друга без своих глазниц. Их тела в конце концов рассыпались в черный песок.

Мерих доковылял до входа в свою пещеру и лег рядом с ней, прислонившись к стене.

Он заскулил, зализывая плечо в надежде остановить кровотечение. Когда кровь остановилась, он положил голову на землю, слишком взбудораженный боем, чтобы уснуть, слишком запаниковавший, чтобы позволить себе быть уязвимым.

Любой звук заставлял его предупреждающе рычать, даже если это был всего лишь трепещущий лист.

Если что-нибудь приблизится к нему… оно умрет.

Рэйвин оставалась в воде после того, как Мерих швырнул ее туда, чтобы скрыть ее запахи страха и крови. Звуки, которые они издавали во время драки, были ужасны, а запах их крови напоминал сладость и железо. У нее к горлу подступала тошнота.

Были вещи, которые она никогда не должна была слышать: визгливые крики, скулеж, звук рвущейся кожи и частей тела.

Она вздрагивала каждый раз и просто зарывалась лицом в грязь, ожидая, когда они закончат.

Когда драка закончилась, остался только один. Она не знала, кто это был, но думала, что это может быть Мерих. Эхо его скулежа и рычания обжигало ей сердце.

Ни в чем из этого не было ее вины. Но это не отменяло того факта, что она стала причиной произошедшего, пусть даже она и не хотела пораниться.

Его скулеж разносился по округе, и она понятия не имела, куда он ушел, так как потеряла ориентацию внутри барьера. Она думала, что он может быть возле входа в его пещеру, поскольку край купола исчезал в скале, но не была до конца уверена.

Жар солнца спал, но вода была теплой после того, как весь день купалась в его лучах. Это не мешало ей дрожать от холода, вызванного потерей крови, или от боли, которая отдавала вверх по руке.

Она едва могла ею пошевелить. Не только потому, что она саднила — она также повредила в ней что-то жизненно важное. Единственными пальцами, которые могли двигаться, были большой и мизинец, а попытки пошевелить ими только усиливали боль.

Вода щипала рану, но она держала руку погруженной, чтобы свести к минимуму запах своей крови.

Вода там была такой глубокой, что пальцы ее ног едва касались илистого дна. Она держалась на плаву, ухватившись за камень, выступающий из берега.

Ему больно, — с сочувствием подумала Рэйвин, пока его высокий, тихий скулеж продолжался. Должно быть, он сильно ранен.

Она подождала, пока звуки не стихнут, прежде чем приподнять голову над краем. Надеюсь, с остальными двумя Сумеречными Странниками все в порядке.

Слезы, скопившиеся в ее глазах во время драки, давно высохли, и они снова навернулись при мысли о том, что Мерих мог их убить. Они были братьями. Она не могла представить, каково это — убить собственную семью.

Она не хотела, чтобы то, что она стала причиной этого, тяжким грузом легло на ее совесть.

— М-Мерих? — крикнула она, гадая, почему он до сих пор не пришел вытащить ее из воды.

Ей хотелось выбраться, чтобы посмотреть, все ли с ним в порядке.

От его ответного рычания она на мгновение сжалась, пока снова не подняла голову над краем. Она зарычала в ответ, как иногда делала, надеясь, что это поможет его успокоить.

Его глубокий, отдающийся эхом рык был таким пугающим, что она погрузилась в воду целиком, с головой. Когда прошло несколько секунд, а он не приблизился, чтобы напасть на нее, она вынырнула, чтобы вдохнуть воздуха.

Она не знала, сколько там пробыла. Минуты? Часы? В конце концов она устала и, держась за уступ, положила голову на сгиб локтя и закрыла глаза.

Все стихло, и она подумала, что Мерих, возможно, уснул, как и она сама начинала.

— Прости. Я не хотела, чтобы так вышло, — прошептал женский голос. Она звучала так далеко, и все же Рэйвин могла сказать, что она была прямо здесь, рядом с ее рукой.

Она открыла отяжелевшие веки, и призрачный, человекоподобный белый силуэт метнулся прочь. У нее были распущенные, вьющиеся волосы и пронзительные, но добрые глаза.

Как раз когда она снова начала проваливаться в сон, с небольшого расстояния донесся стон. Она приоткрыла веки, но не пошевелилась.

— Дерьмо, — прохрипел Мерих, прежде чем издать отрывистый скулеж. — Все болит, — его голос был вялым, словно он устал или у него кружилась голова. — Дерьмо! Рэйвин!

Он подбежал туда, где она была, через несколько секунд после того, как выкрикнул ее имя. Было странно слышать его приближение, так как обычно он ступал очень легко.

— Ты в порядке? — спросил он; его голос вернулся к своему нормальному басу, когда одна из его рук обхватила ее тонкое запястье.

Тупая боль в ее руке мгновенно утихла, и она почувствовала себя сильнее, словно потерянная кровь вернулась. Он исцелил ее до того, как вытащил из воды, вероятно, сейчас опасаясь ее запаха.

— Тебе не нужно было этого делать, — тихо упрекнула она, когда он скользнул рукой вниз по ее бицепсу, чтобы поднять ее за более сильную часть руки. Она схватилась за порванную рубашку на его плечах, чтобы помочь удержать свой вес. — Ты ранен. Тебе не стоило усиливать свою боль. У меня перестала идти кровь.

— Не переживай об этом. Я ничего не почувствовал, так как сейчас у меня нет этой руки.

Сидя на земле, опершись на бедро, между коленями присевшего рядом Мериха, она почувствовала, как по спине пробежал холодок. Ее охватил ужас, и глаза расширились, когда она похлопала его по груди.

— Что значит, сейчас у тебя нет этой руки?

Как только она коснулась его левого плечевого сустава, ее руки отдернулись, когда он с шипением втянул воздух.

— Святая дева, Мерих, у тебя нет руки!