Чтение онлайн

Его ответный смешок был на удивление полон юмора, прежде чем он издал стон.

— Ага. Сам заметил.

И это он находил смешным? Рэйвин расплакалась, желая полностью стереть этот день из своей памяти.

— Мне так жаль, — извинилась она, закрыв лицо руками, слишком измученная, чтобы беспокоиться о том, сочтет ли он ее слезы неловкими. — Мне следовало быть осторожнее.

— Какого хрена ты извиняешься? Ты хоть понимаешь, как близка была к смерти?

У нее было чувство, что она была близка к смерти с тремя Сумеречными Странниками вокруг.

— Да, но…

— Я привел тебя в свой дом с намерением защищать, и сегодня я почти провалил это обещание. Я не знал, что близнецы придут сюда. Если мне понадобится покинуть это место, я возьму тебя с собой, чтобы на тебя снова не напали.

— Н-нет, все нормально. Они мне вроде как понравились.

— Понравились? — его тон был ошеломленным.

— Конечно. Они попросили меня дать им имена, а потом подрались из-за того, кого назовут первым. Это было глупо, но в то же время как-то забавно, словно двое детей дерутся из-за игрушки, — затем она потерла руку и сказала: — Мне просто не понравилось быть игрушкой.

Его молчание было некомфортным. Она почти физически ощущала, как он пристально на нее смотрит.

— Мерих… Ты… Они… — Боже, она даже не могла заставить себя задать этот вопрос.

Осудила бы она его за это? Ей хотелось бы, чтобы это не было одной из причин, почему она так не решалась спросить.

— Нет, я их не убил. Даже если у меня есть такое намерение, я никогда не смогу заставить себя сделать это — в ярости я или нет, — ее плечи поникли от облегчения. — Они отрастят свои тела обратно за день, как и я свою руку.

— Их тела? — спросила она, вытирая лицо, чтобы убрать следы слез.

— Я обезглавил их, — ответил он без капли раскаяния.

От одной этой мысли у нее закружилась голова.

— Мы можем пойти внутрь? Я очень хочу пойти внутрь.

— Ты можешь. Я же, с другой стороны, грязный и весь в крови, намусорю.

Она покусала нижнюю губу, желая, чтобы она могла хоть что-то для него сделать. К сожалению, у нее не было никакой магии исцеления.

Затем у нее защемило в груди, когда она сказала:

— Я потеряла свою трость. Думаю, она в озере.

Должно быть, она потеряна навсегда, но она очень хотела вернуть ее.

— Я найду ее для тебя. Если нет, сделаю новую.

Ей хотелось бы одарить его благодарной улыбкой, но прямо сейчас она не могла выдавить из себя ни одной.

— Спасибо.

Он помог ей подняться на ноги и повел обратно к своему дому. Ее уши все это время подергивались, ненавидя то, что он подавляет свой скулеж, словно стыдится его. Она понимала, что он хромает, и думала, что он, возможно, ранен сильнее, чем показывает.

— Кажется, я разбил цветочный горшок, когда уронил его, — тихо проворчал он, когда они добрались до входа.

— Ничего страшного. Если он в основном цел, мы сможем скрепить его обратно.

Глава 24

Стоя у входа в свою пещеру, Мерих наблюдал, как эльфийка и два Мавки проводят время вместе. Рэйвин сидела на земле, опираясь спиной на Мавку с черепом ворона, в то время как другой положил свой череп летучей мыши ей на скрещенные ноги.

Когда Мерих попытался прогнать их от своего дома после того, как их тела отросли — и к нему вернулась рука, — Рэйвин вмешалась с громким криком. Когда они медленно попятились, поджав хвосты в знак покорности, ей удалось уговорить их вернуться.

Их удивление было несомненным, но их темно-желтые от любопытства глазницы ярко вспыхнули от радости.

Она одаривала их милыми улыбками и гладила по головам, и они были ею очарованы. Они извергли сотню извинений и попытались погладить ее по голове в ответ, отчего она разразилась фонтаном тихого хихиканья.

С тех пор они разговаривали. Когда она села, каждый из них нашел способ прижаться к ней.

Произошла небольшая стычка из-за того, кому достанется положить голову ей на колени, которую она сумела взять под контроль до того, как случился очередной инцидент. Издалека Мерих слушал, как они задают ей вопросы о том, кто она такая, откуда родом, почему она на Земле.

Было очевидно, что они не все понимали, но их это не заботило. Они нашли дружелюбное существо, с которым можно поговорить, которое было не таким, как они, и им было любопытно узнать о ней.

На первый взгляд, не знай он правды, могло бы показаться, что они знакомы всю жизнь. Рэйвин была с ними исключительно терпелива.

Всякий раз, когда Мерих пытался приблизиться, близнецы отшатывались, пригибаясь после вчерашнего поражения.

Он был вынужден держаться в стороне от них, от нее.

Он чувствовал себя чертовым изгоем.

Он не мог вспомнить, становились ли когда-нибудь его глазницы зелеными от ревности, но эта эмоция рвала ему грудь, как бешеный зверь. Она ранила его глубже, чем рука, которую он оторвал от собственного тела.

Вынужденный стоять на другом конце двора, он наблюдал, чтобы убедиться, что ей не причинят вреда. Скрестив руки на груди и прислонившись спиной к стене, он в раздражении вонзал когти себе в руки.

Всякий раз, когда она смеялась, его зрение зеленело от зависти, что им удалось сделать ее такой довольной, в то время как ему это давалось с трудом. Затем его глазницы краснели от гнева, что он испытывал эти негативные волны эмоций из-за нее… на своей собственной территории, в своем собственном чертовом доме!

Солнце сегодня светило ярко. И хотя оно уже клонилось к горизонту, оно заливало их светом, создавая красивую, теплую картину. Мерих же был в тени, как обычно.

Это было лишь напоминанием о том, что он всегда был в темноте, один, в то время как другие испытывали радость, а он лишь наблюдал.

Прикрыв рот рукой, Рэйвин что-то прошептала, заставив Сумеречного Странника с черепом ворона взглянуть на Мериха.

— Да, он все еще пялится, — сказал он.

Другой добавил:

— Он всегда пялится.

Мерих повел головой и сильнее сжал руки на груди. Он был настороже, что могло стать разницей между ее жизнью и смертью.

— Ему не нравится, что мы здесь, — заявил Мавка с черепом летучей мыши и розовыми глазницами.

— Мы отдохнули. Мы должны скоро уйти, пока его терпение не лопнуло.

Оно уже лопнуло! Единственная причина, по которой он еще не прогнал их, — это она.

— Пойдем с нами. Он злой.

— Тебе не обязательно оставаться здесь.

Он заметил, что уши Рэйвин прижались, а радость, с которой она сидела, исчезла.