Чтение онлайн

Мендельсон руководил своим новым оркестром методично и амбициозно: он дирижировал Моцартом, Вебером и Бетховеном, а также вернулся к Баху, исполнив его Концерт ре минор для трех клавиров (в данном случае трех роялей) вместе с Кларой и другим пианистом, Луи Ракеманом, в ноябре 1835 года и в другой раз, в 1840 году, с Листом и Хиллером. Среди новой музыки были сочинения гостя из Англии, Уильяма Стерндейла Бенетта, и из Дании – Нильса Гаде. В 1839 году Мендельсон дирижировал долгожданной премьерой Большой симфонии Шуберта № 9 до мажор, которую Шуман забрал у брата композитора Фердинанда во время в остальном неудачного путешествия в Вену в 1838 году. В 1837 году Лист победил Тальберга на фортепианной дуэли в Париже, а Шопен отправился с частным визитом в Лондон в компании Плейеля.

Как и во все времена, жизнь и творчество наших героев являются зеркалом, в котором отображается то, как общество выражает свои эмоции, а также интеллектуальные и эстетические идеалы.

Родители Клары Вик развелись, ее мать повторно вышла замуж. Обе долговременные сожительницы Листа были замужем за другими мужчинами (и остались замужем). Позже его дочь Козима оставит своего первого мужа, дирижера Ганса фон Бюлова, ради Рихарда Вагнера. Шуман и Лист в своих попытках жениться прошли через множество юридических тягот, один успешно, другой нет [734] .

Первая невеста Шумана, Эрнестина фон Фриккен, была незаконнорожденной (хотя он в то время об этом не знал); незаконнорожденными были и трое детей Листа с графиней Мари д’Агу [735] .

Лист постоянно ухаживал за княгинями, переживая в 1831 году то, что один из его биографов лукаво назвал «его первой взрослой связью» [736] в отношениях с некой прекрасной графиней «sonorously named Adele du Chelers», перед тем как обратиться в сторону Мари в 1833 году.

В 1835 году восхищение Шумана Кларой, девятью годами его младше, принесло ему первый поцелуй спустя два месяца и 12 дней после ее 16-летия (понятная тревога ее отца возросла в силу подозрений, скорее всего оправданных, что у Роберта сифилис).

В 1838-м Шопен ненадолго обручился с Марией Водзинской, жизнерадостной сестрой трех его школьных друзей: он держал ее письма в пакете, надписанном «Моя беда» (Moja Bieda).

В том же году Мендельсон, обладавший изо всех четырех самыми конвенциональными привычками, обручился с Сесиль Жан-Рено, дочерью богатой семьи Суше.

Возлюбленная Листа Мари д’Агу писала романы под мужским псевдонимом. Так же поступала и знаменитая баронесса Аврора Дюдеван (в девичестве Дюпен), которую растили как мальчика и которая одевалась как мужчина, курила сигары, имела нескольких любовников, оставила своего мужа-барона, родив ему двух детей, и была известна своему окружению и потомкам под своим псевдонимом Жорж Санд. Лист представил ее Шопену, который был моложе ее на восемь лет, в своем номере в Отель де Франс, где он жил с Мари. «Правда, что она женщина?» – спросил Шопен [737] , и Лист отметил, что «Шопен поначалу боялся мадам Санд» [738] . Один из друзей мрачно предупредил его, что «эта женщина любит как вампир» [739] .

Тем временем Мендельсон женился.

Преодолев первоначальный страх, осенью 1838 года Шопен отправился с Санд на Майорку для поправки здоровья ее больного сына Мориса; они остановились в монастыре в Вальдемосе после того, как их выгнали с виллы, так как владелец опасался, что у Шопена чахотка. Вслед за ними по чистым водам Средиземноморья плыло пианино, заказанное у Плейеля в Париже и заменившее дрянной инструмент местного производства. Майорка была тихой («тишина здесь глубже, чем где бы то ни было», говорила Санд [740] ), но холодной, провинциальной и сырой. Они пили козье молоко, смеялись над местными жителями, по утрам давали уроки детям Санд и сочиняли: Шопен на дрянном местном инструменте выдумал свои прелюдии в «келье… похожей на высокий гроб» [741] . В мае 1839 года эта необычная импровизированная семья переехала в унаследованное Санд поместье в небольшой сельской коммуне Ноан посреди Франции: то время было для Шопена счастливым и продуктивным. Их друг и регулярный гость художник Делакруа вспоминал о местной еде, прогулках, отдыхе, чтении и игре на бильярде: «Иногда через окно, выходящее в сад, доносится музыка, которую сочиняет Шопен. Все это смешивается с песнями соловья и запахом роз» [742] . Санд весьма быстро из возлюбленной превратилась для Шопена в материнскую фигуру, называя своего кашляющего композитора «дитя мое» и «Шип-Шип» [743] , и даже иногда, в минуты раздражения, «любимым мертвецом» [744] . В явно автобиографическом романе, опубликованном спустя несколько лет, она описывает своего антигероя с польским именем: «Он был хрупок и физически, и душевно, как бы лишенный примет возраста и пола… дивноликий ангел, прекрасный, как высокая скорбная женщина» [745] . Это был неправдоподобный союз, но они были счастливы, по крайней мере на какое-то время, и на свет появились одни из самых прекрасных, по-своему революционных и современных пьес «Шип-Шипа».

Жизнь Листа и Мари также менялась. Их третий и последний ребенок, Даниель, родился в 1830 году. Однако растущее напряжение в отношениях между двумя сильными личностями отчасти подтолкнуло Листа к тому, чтобы вернуться к своей прежней жизни знаменитого странствующего виртуоза: теперь он видел Мари и детей только летом, пока наконец они окончательно не разошлись в 1844 году.

Фридрих Вик и Шуман в Лейпциге в суде решали вопрос, имеет ли право молодой композитор жениться на Кларе. Со временем Фридрих, несмотря на то что выглядел куда более внушительно, не сумел убедить суд, что его будущий зять – бесполезный пьяница, и Шуман женился на своей «Цилии» в приходской церкви Шенефельда близ Лейпцига 12 сентября 1840 года, за день до ее 21-летия.

В общей сложности у четырех героев этой главы было четыре с половиной помолвки, две женитьбы, несколько любовниц, шестнадцать своих детей и пять приемных.

В 1840-е годы творческий путь героев этой главы по большей части вступил в финальную фазу. Хотя всем им было едва за 30, некоторые из них обнаружили, что их юношеский творческий задор иссяк.

В 1840 году Лист был в Лейпциге (где он впервые встретил Шумана, которым не слишком восхищался) ради концертных серий Мендельсона, в которых принимали участие новые исполнители, такие как шведское сопрано Енни Линд, 13-летний вундеркинд-скрипач Йозеф Иоахим и еще один чудо-ребенок, русский пианист Антон Рубинштейн, который играл Шопену и Листу в Париже в декабре 1840 года в возрасте 12 лет [746] .

В апреле 1841 года Санд сказала другу, что «малыш Шип-Шип собирается дать гррррандиозный концерт… Он не хочет афиш, программ или большого числа публики» [747] (в отличие от Листа, которому все это было нужно). В репертуаре была его «майоркская программа», прелюдии: новые, странно сдержанные и восхитившие всех. La France musicale сделала занятное наблюдение, сравнив Шопена с Шубертом: «Один сделал для фортепиано то, что другой сделал для голоса» [748] . То были хорошие годы для Шопена – его здоровье, карьера, творчество, домашняя жизнь и отношения с публикой находились в хрупком равновесии. Как отмечает его биограф Николас Темперли, «в этот период, когда он учил дочерей богатых людей и регулярно наведывался за поэтическим уединением в Ноан, он создал большинство своих величайших шедевров» [749] .

В Париже Мари д’Агу скандалами пыталась посеять вражду между Шопеном и более экстравагантным Листом: ей это не удалось, но она, разумеется, поссорилась с Санд. То был Glanzperiode Листа, его «блестящая эра», когда он получал почести от университетов и королей и 10 000 франков за концерт, прежде чем сделать паузу в своей карьере пианиста с тем, чтобы заняться сочинением музыки, дирижированием, а также раздачей крупных сумм на памятник Бетховену в Бонне, Музыкальной академии в Будапеште и многим другим, щедро помогая коллегам-музыкантам и поддерживая их, в том числе и Берлиоза с Вагнером. В то время он занимал уникальное место в разгар романтического века, получеловек, полумиф.

Начало семейной жизни было продуктивным периодом для Шумана, который работал во всех главных музыкальных жанрах: песня, музыка для хора, а также камерная и фортепианная. Клара убедила его попытать счастья в оркестровых жанрах: Мендельсон дирижировал премьерой его первой симфонии, радостной «Весенней», в начале 1842 года и второй – несколькими годами позже. Шуман также сделался одним из профессоров в амбициозном проекте, возглавляемом Мендельсоном, – новой Лейпцигской консерватории.

Все четверо по-прежнему путешествовали. В 1844 году Роберт и Клара Шуман посетили Россию, что сильно расстроило нервы Шумана. Англия была привычным направлением: Мендельсон посетил ее множество раз, в том числе и для триумфального исполнения его оратории «Илия» в Бирмингеме в 1846 году, встретившись с юной королевой Викторией и ее музыкально одаренным консортом, соотечественником Мендельсона принцем Альбертом. Королевская чета восхитила его своим мастерским исполнением одной из его пьес на домашнем органе Букингемского дворца, а затем попросила его сыграть одну из их любимых песен, Italien: это вынудило его со стыдом признаться, что песню написала его сестра Фанни, а он поставил свое имя лишь для того, чтобы иметь возможность ее опубликовать. Шопен тем временем нашел Лондон (и настойчивое внимание его юной шотландской поклонницы Джейн Стирлинг) утомительными: «Здесь то лишь не скучно, что не английское» [750] [751] . Музыкальная репутация Англии как страны невероятной скуки уже к этому времени начала формироваться.