Чтение онлайн

Все посетители смотрели на него: на парня в черной футболке, мокрой от чьего-то коктейля, со сбитыми костяшками и с чужой кровью охранника на шее, с глазами, от которых хотелось отвернуться и спрятаться.

Где-то завизжала девица высоким пронзительным звуком, который пробился даже сквозь приглушенную музыку, кто-то уронил бокал, зазвенело стекло, плеснул алкоголь, мужик в дорогом костюме вскочил с дивана и попятился, опрокинув столик.

Артем не останавливался.

Его глаза сканировали помещение: диваны пусты, на столиках люди, но не она, за шторами силуэты, но не те, вокруг испуганные, любопытные, пьяные лица, и никто не был похож на нее.

Ее здесь не было, но в дальнем конце зоны он заметил коридор, уходящий вглубь и вниз, узкий проход с тусклым освещением и дверьми по обеим сторонам из темного дерева, с латунными ручками и номерами. Дальняя комната, она сказала «дальняя комната».

Артем пошел быстро, почти побежал, и ковер глушил шаги, превращая бег в бесшумное скольжение, но он не старался быть тихим, потому что было не до того; пусть слышат, пусть знают, что он идет.

Коридор был длинным и казался бесконечным, двери шли по обеим сторонам, одна, вторая, третья, все одинаковые и все закрытые, пока из-за одной не донесся звук, и Артем замер на полушаге.

Приглушенный злой мужской голос, слова были неразборчивы, но интонация понятна: ярость и угроза. И ее короткий голос, не крик, а скорее всхлип, оборванный и задушенный, будто ей зажали рот или горло.

Он нашел нужную дверь.

Он не пробовал повернуть ручку, не стучал, не предупреждал, потому что не было времени на вежливость, как не было его и на тактику. За этой дверью была она, и каждая секунда могла быть последней.

Он разбежался, отступив на два шага по мягкому ковру. Ноги уперлись в пол, мышцы напряглись, тело сгруппировалось.

Он ударил ногой в замок.

Всем весом, всей силой. Подошва армейского ботинка врезалась в дерево рядом с латунной ручкой, туда, где замок входил в косяк, в слабое место любой двери.

Дерево треснуло, щепки полетели в стороны, замок вырвало из гнезда, и дверь влетела внутрь, ударилась о стену с грохотом и отскочила назад, но Артем уже был в комнате.

Тусклый свет из настенных бра, диван у дальней стены с бархатной обивкой, столик со стаканами, бар в углу. Артем увидел все за долю секунды, как стоп-кадры, которые мозг фиксирует и раскладывает по полочкам. Тренировка, рефлексы, годы в армии, где секунда промедления стоила жизни.

Алиса была на полу, на коленях. Растрепанные волосы торчали во все стороны, будто ее таскали за них. Топ задран и открывает живот, ребра, край белья. Губа разбита, на подбородке почти свежая кровь. Тушь размазана под глазами черными разводами.

Она смотрела на него огромными глазами, почти черными в этом тусклом свете.

Над ней стоял мужик с русыми волосами, зачесанными назад. Его дорогая рубашка, некогда белая, покрылась пятнами крови, а расстегнутый ремень болтался на бедрах. Одной рукой он держал ее за волосы. Перекошенное лицо выражало не страх, а удивление. Кретин еще не понял, что пора начинать бояться.

Второй стоял у стены и не вмешивался.

Три человека в комнате. Она жертва. Они угроза. На оценку ситуации ушло три секунды, больше Артему не требовалось.

Тот, что у стены, опомнился первым. Он кинулся к Артему и широко и неуклюже замахнулся правой рукой. Так бьют те, кто привык пугать размером, а не умением, кто никогда не дрался по-настоящему.

Артем сделал шаг в сторону. Ушел с линии атаки и пропустил огромный кулак мимо уха, почувствовав ветер от удара, который должен был снести ему голову.

Ответный удар в горло, костяшками, без замаха, в кадык, в мягкое место между мышцами. Не сильно, потому что сильно было бы смертельно, но достаточно, чтобы вырубить.

Здоровяк захрипел. Остановился, будто налетел на стену, его руки взлетели к шее, пальцы вцепились в горло. Он упал на колени, как подрубленное дерево, потом завалился на бок и скрючился, продолжая хвататься за горло. Лицо багровело.

Будет жить. Но говорить нормально еще неделю не сможет.

Второй отпустил ее волосы.

Его пальцы разжались, Алиса качнулась вперед и едва не упала. Он вскочил на ноги и отступил на шаг от дивана, глаза бегали к двери, к Артему, к дружку на полу.

Он орал что-то, угрозы, ругательства, проклятия.

— Ты труп! Ты знаешь, кто я?! Тебя закопают! Мой отец тебя... Да ты узнаешь, кто такой Даниил Князев!

Слова сливались в бессмысленный шум, в лай испуганной собаки. Пустые звуки человека, который привык, что его боятся, и не понимал, почему этот парень в черной футболке не паникует.

Он замахнулся правой рукой от плеча, и хотя удар был точнее, чем у здоровяка, но такой же неумелый. Удар человека, который никогда не получал сдачи.

Артем блокировал на встречном движении, и предплечье ублюдка врезалось в его локоть. Тот зашипел от боли.

Артем ударил в ответ. Кулак врезался в переносицу, хрустнул хрящ. Кровь брызнула веером на рубашку, на диван, на пол, и Даниил отшатнулся, схватившись за лицо обеими руками.

Второй удар пришелся в челюсть: справа, с поворотом корпуса, со всем весом тела. Кулак врезался в ту точку, где нервы сходятся в один пучок, голова Даниила мотнулась в сторону, глаза закатились.

Третий удар пришелся в ребра, под дых. Ублюдок уже падал, но Артем все равно ударил в мягкое место под грудиной, туда, где находится сплетение нервов. Чтобы запомнил. Чтобы каждый вдох следующую неделю напоминал ему об этой ночи.

Даниил сложился пополам и упал на пол рядом с диваном, скрючился в позе эмбриона, прижав колени к груди, и заскулил тонко и жалко, как побитая собака.

Все затихло. Только далекая нереальная музыка доносилась снаружи, приглушенная стенами и коридором.

Артем стоял над ублюдками и смотрел.

Здоровяк катался по полу, держась за горло и хрипя. Лицо побагровело, по подбородку текла слюна. Жалкое зрелище: сто двадцать килограммов мышц, которые ничего не стоили против человека, который знал, куда бить.

Даниил скрючился у дивана, кровь текла из носа, из разбитой губы и капала на дорогой ковер. Он стонал что-то невнятное, зажимая лицо ладонями, его рубашка была залита красным, белый хлопок превратился в мокрую тряпку, а расстегнутый ремень так и болтался на бедрах.