Чтение онлайн

Роберт Гофман уже ждал его в кабинете комиссара. Глядя на его румяное лицо и подтянутую фигуру, Сэм, невольно, потрогал собственные мешки под глазами.

– Сэр, на столе комиссара для вас два сообщения. Разрешите принести кофе и сэндвичи?..

– О'кей, сержант. И для себя тоже.

– Я уже завтракал, спасибо.

Сэм уселся в скрипучее кресло хозяина кабинета и улыбнулся при мысли о том, как молодой сержант готовился к утренней встрече с начальством из Ярда, скорее всего, старым и ворчливым — блестящий внешний вид, бодрость, готовность к любым заданиям и, несомненно, неопровержимые идеи поиска и разоблачения преступников. На столе лежали два документа: справка из больницы о смерти Давида Вольского — сердце, инфаркт миокарда — и заключение Поля Хаккета. Комиссар дважды прочел его, чтобы, среди хитросплетения медицинских терминов, не пропустить главного: смерть наступила от удара тяжелым конусообразным предметом в затылок. Патологоанатом не исключал, что рана могла быть не смертельной, и Моррисон умер от большой потери крови.

«Не густо», — подумал Сэм и обратился к сержанту: — Ты читал заключение Хаккета?

– Да, сэр. — Сержант покраснел от волнения, поскольку документы предназначались лично комиссару.

– Твое мнение — как могли развиваться события?

– Возможно, преступников было двое: один нападал спереди, а второй, в это время, ударил сзади по голове. А может быть, Моррисон пытался убежать от преступника и получил удар по голове.

– Правильно, сержант. Имеется смертельная рана на затылке, и должны быть ее исполнитель или исполнители, но не мешало бы найти тот самый тяжелый предмет. Соедини меня с Ярдом, с сержантом Уорбиком.

За более чем тридцать лет работы Сэм неоднократно оказывался в ситуациях, когда построение модели, казалось бы, априори безупречной, заводило в тупик. Терялось время, силы, что, в конечном итоге, рикошетом отдавалось на авторах.

Вопрос, заданный сержанту, носил провокационный характер: пару десятков лет тому назад, в счастливые годы поиска опыта и созревания, мозг и душа его были широко открыты чужим мнениям и советам. Теперь, по образному высказыванию жены, он походил на хронического больного, испытавшего многие рецепты и лекарства, и убедившегося, что необходимо прислушиваться только к собственным ощущениям и реакциям. Нет, она утрировала, но правда была в том, что фильтрация мнений и советов чужих, также как и своих собственных, ужесточилась. Со стороны молодых сослуживцев это оценивалось как сварливость или даже тугодумие постаревшего сыщика.

– Сэр, сержант Уорбик на проводе.

– Доброе утро, какие новости?

– Здравствуйте, сэр. Отпечатки пальцев в машине Моррисона по нашей картотеке не проходили. О его родственниках: имеется только сын Генри и сестра. Сын живет и работает в Манчестере агентом в торговой фирме. Похоже, в его семье проблемы, поскольку жена ответила, что «личная жизнь и местонахождение этого проходимца меня не интересуют». Наши коллеги в Манчестере пытаются связаться с ним.

– Привези его в Лондон. И, если он еще не в курсе, что маловероятно, поработай с ним — нужны связи и сведения о проблемах в нотариальной конторе отца.

– Конечно, сэр. Уже выезжаю к сестре — она живет на Олд- стрит, а потом в Оксфорд, в контору покойного.

– Держи постоянную связь со мной. Теперь с тобой, сержант. — Комиссар повернулся к Гофману. — Если не возражаешь, все наше внимание — семье Вольских. Но начнем с разговора со старшим сыном адвоката, Беном; мы немного знакомы.

Прежде чем Бен подошел к телефону, прошло несколько минут.

– Здравствуйте, комиссар.

– Мои соболезнования вам и всем близким. Мы с вашим отцом, несмотря на разницу в возрасте, принадлежим одному поколению — у нас были одни и те же идеалы, да и враги наши были похожи. Пока он был жив, я, скажу честно, не размышлял о нем и его судьбе, но сегодня не стало одного из наших. Думаю, что не я один задумался об этом.

– Спасибо, комиссар. Звонил Майкл Бриггс, и мы благодарны ему за теплые слова об отце.

– Есть ли определенность в дальнейшем распорядке?

– Да, похороны сегодня. В три часа.

– Еще раз мои соболезнования, мистер Бен.

– Ну что же, сержант. — Гофман почувствовал, что наступает его время. — Слушаю тебя внимательно. Уверен, ты подготовил подробный список всех присутствовавших в доме адвоката.

– Да, сэр.

На стол перед комиссаром лег аккуратно расчерченный и написанный крупно, от руки, список членов семьи, гостей и прислуги.

– Кто из членов семьи отсутствовал на обеде, и по какой причине?

– Младшая дочь мистера Бена — Анжела. Сын и дочь мистера Джозефа находятся заграницей.

Палец комиссара медленно двигался вниз по списку и замер на имени Наума.

– Это тот племянник, кому, вероятно, и предназначаются чудесные шахматы?

– Да, сэр.

– Что о нем известно?

– Пока — немного. Пятьдесят лет, рост более шести футов, худощавый, волосы черные с проседью, небольшие залысины. Лицо продолговатое, глаза голубые. Особые приметы не замечены. Прилетел из Москвы менее двух недель тому назад. Послали запрос и ждем дополнительную информацию.

– Да, войдите. — Реплика комиссара отнеслась к тому, кто стучал в дверь.

– Сэр, на проводе мужчина. По поводу объявления в «Глоуб». — Вошедший полицейский ждал ответа.

– Соедините.

– Добрый день, мистер, с вами говорит комиссар Шоу. Представьтесь, пожалуйста.

– Я звонил в полицию вчера вечером, и не знаю, смогу ли помочь еще чем-нибудь.

– Вы нам уже очень помогли, мистер.

– Люк Пэрриш.

– Мистер Пэрриш, для нас важна любая, даже самая незначительная, с вашей точки зрения, деталь. Не могли бы вы приехать к нам, совсем ненадолго.

В трубку было слышно, как мужчина, прикрыв ладонью микрофон, разговаривает с кем-то.

– Комиссар, сейчас мы приедем к вам. С Эльвирой.

Через некоторое время в комнату вошла пара, и Сэм вынужден был опустить голову, чтобы не выдать своей улыбки. Невозможно было представить себе более контрастных молодых людей: рост девушки чуть превышал полтора метра, личико круглое, фигура полноватая. Стояла она впереди юноши, расставив ноги и оперев руки на бедра. Если бы карикатурист пытался изобразить эту пару, то показал бы, что девушка доходила парню только до брючного пояса, — преувеличение, но не намного. Карикатурную композицию дополняли узкие, сутулые плечи и обреченные глаза юноши.

Гости заметно волновались, если не сказать, что выглядели напуганными. Опыт подсказал комиссару — кто здесь командир — и действенное «лекарство» для снятия напряжения: он встал из-за стола, подошел к девушке, предложив ей стул, показал юноше место рядом со спутницей и сам сел напротив молодых людей.

– Итак, Эльвира и Люк, только вы оба были свидетелями этого случая или еще кто-нибудь?

– Нет, комиссар, мы были вдвоем с Люком, — ответила девушка. Юноша махнул головой в знак согласия. — Мы возвращались домой, в Оксфорд, из Лонг-Кемптона, от наших друзей. Несмотря на эту ужасную погоду, мы провели там чудесный день, и вот какой получился тяжелый вечер. Я вела машину, мы слушали «Битлз», и даже сами немного пели. У нас было такое чудесное настроение, и вот!

Молодой человек периодически махал головой; чаще в тех местах, где его подруга была вынуждена набрать порцию воздуха для дальнейшей тирады.

– Не доезжая до Вудстока, начались пробки на трассе, и я предложила сделать крюк через эту злосчастную дорогу. Люк говорил, что мы ничего не выиграем, и мы даже немного поспорили. Но я была права («Как всегда», — подумал Сэм), и мы великолепно ехали по этой дороге. Она плохо освещалась, и я вела машину на небольшой скорости. Мы с Люком уже планировали провести вечер в каком-нибудь пабе, но этот кошмар!.. Я не могла уснуть всю ночь.