Чтение онлайн

Однажды он кое-кому навредил. Он это знал и знание причиняло ему боль. Но никому не нравится боль. Лучше заменить стыд и чувство вины на нечто, обращенное вовне. На нечто обжигающее, помогающее собрать энергии и выбросить из души. Так называемый гнев. Когда он закончил гневаться, когда ярость нашла свой курс, он обнаружил, что стоит на пепелище, что знакомая ему жизнь пропала навсегда.

Интроспекция - акт крайнего мужества, и немногие готовы на него решиться. Но если всё, что можно разворошить - пепел и кучу горелых костей, вам ничего не остается, кроме... Бегство лишь усугубляет страдание. Память сливается с ужасами, единственный способ ускользнуть - безумие, но безумие так просто не выберешь. Какая жалость: чем уродливее пейзаж души, тем острее здравый рассудок.

***

Он вроде бы помнил, что происходит из семьи Виид. Что был гралийцем, воином и мужем. Творил ужасающие дела. На его руках кровь и на языке горько-соленый вкус крови. Из головы так и не выветрился запах горелой одежды.

"Я убивал". Мысль эта стала отправной точкой.

И тогда все истины собрались, формируя костяк будущего. Что привело к следующей мысли.

"Я снова буду убивать".

Ни один из тех, кого он преследует, не смеет надеяться на спасение. Их крошечное королевство подобно кургану термитов. Насекомые тоже мнят себя великими, громадными и могущественными внутри своей кучи. Виид стал башмаком, окованным бронзой каблуком, сокрушающим стены, учиняющим разорение. "Вот ради чего я создан".

Его тропа не отклоняется. Он спустился в яму, прошел в дверь и оказался в комнате, заваленной трупами рептилий. Среди них кишели ортены и прочие паразиты. Он пересек комнату и встал перед внутренним порталом.

Они где-то высоко - они его заметили, он уверен. Следили за ним через глаза или пасть дракона. Они не знают, кто он, поэтому не имеют причины бояться. И все же они будут осторожничать. Если он попросту прыгнет между ними, сверкая клинками, кто-то может сбежать. Кто-то станет отбиваться. Удачный выпад... нет, ему потребуется очарование, способность их убедить. "Возможно, мне не удастся. Вижу такую вероятность. Но разве я не наделен терпением? У меня очевидный талант к обману.

За моей спиной не только опустевшие хижины".

Он вложил оружие в ножны.

Сплюнул в ладони, провел по волосам. И пустился в долгое восхождение.

Он мог бы завыть им в лица, а они не услышали бы. Мог бы сомкнуть невидимые руки на глотках, а они даже не дернулись бы. "Убийца пришел! Тот, что внизу... я плыл по бурным волнам его желаний - он желает убить всех!" Но нелепая его семья не беспокоится. Да, они видели незнакомца. Видели, как он решительно вошел в каменное здание, которое они уже сочли своим. А потом возобновили обыденные занятия, словно попали под власть отупляющей, избавляющей от забот магии.

Таксилиан, Раутос и Вздох пошли за Сулькитом. Трутень К'чайн Че'малле трудился над бесчисленными механизмами. Тварь казалась не знающей усталости, словно цель заставляла ее забыть о потребностях плоти. Даже Таксилиан не мог понять, возымели ли хоть какой-то эффект усилия Сулькита. Ничто не пробуждалось к жизни. Никакие тайные чары не взрывались внезапными переменами. Темнота все еще царила в коридорах, дикие животные носились по комнатам, строили гнезда в кучах мусора.

Последний и Асана тоже строили подобие гнезда - когда не охотились за ортенами или не собирали воду из сочащихся влагой труб. Шеб постоянно следил за пустыми просторами с насеста, который назвал Венцом, а Наппет бродил без цели, бормоча под нос, проклиная невезение, приведшее его в столь гнусную компанию.

Все они слепые глупцы!

Дух, прежде гордившийся всеведением, избегал разума гралийца по фамилии Виид. Он пошел помогать Сулькит. Ведьма Вздох - адепт, восприимчива к колдовству. Если кого и можно пробудить, коснуться, то именно ее.

Он нашел их в круглой палате за Глазами. Но обширный дом мертвой ныне Матроны совершенно преобразился. Потолок и стены сочились горькой слизью. Густые озерца покрыли пол у помоста, в воздухе носились пряные запахи. Широкая и длинная постель, господствующая на помосте - престоле, казалась больной, искривленной как корни поваленного дерева. Во все стороны свисали влажные щупальца. Воздух над кошмарным престолом так густо пропитался соками, что мерцал и колыхался, словно превратившись в живой дым.

Сулькит неподвижно, как статуя, стоял у помоста, источая жидкости - он словно плавился на глазах. Из горла вырывались странные гортанные звуки.

– ... пробудился за каждой стеной, - говорил Таксилиан.
– Я уверен.

– Но ничего похожего!
– сказал Раутос, показывая на Сулькита.
– Боги подлые, воздух - я едва дышу...

– Оба вы дураки, - бросила Вздох.
– Это ритуал. Это самое старое колдовство - магия пота, запаха и слез - против нее мы беспомощнее детей! Убейте его, я вам говорю! Воткните нож в спину, перережьте горло! Пока не поздно...

– Нет!
– возразил Таксилиан.
– Это должно случиться - я чувствую - дело трутня сулит нам спасение.

– Заблуждаешься!

Раутос встал между спорящими, лицо его было напряжено от страха и смущения.
– Есть некий рисунок, - сказал он в пустоту.
– Все, что делал трутень - и все остальное - вело к этому мигу. Рисунок - я почти его вижу. Я хочу... хочу...

Он не знал, чего хочет. Дух дико кружился в завихрениях неисполнимых желаний этого человека.

– Ответы придут, - заявил Таксилиан.

"Да!" – закричал дух.
– "Придут с ножами в руках! Придут убить вас всех!"

***

Под уровнем Чрева Наппет встал около странной трубы, что шла вдоль всего коридора. Он довольно долго следовал ее изгибам, пока не заметил, что широкие - ему по грудь - листы бронзы начали излучать жар. Вспотевший мужчина колебался. Вернуться? Он может расплавиться, пока залезет по всем ступеням. В темноте не видно никаких признаков боковых проходов. Горячий, сухой воздух горит в легких.

Он готов был впасть в панику. Что-то бурлит в трубе, стремясь вдаль. Наппет заскулил - он может тут и помереть! "Шевелись, дурак. Но куда? Спеши. Думай!" Он наконец заставил себя зашагать. Где-то там впереди брезжит спасение. Так должно быть. Он уверен.

Воздух потрескивал, от поверхности трубы отлетали искры. Он завизжал и бросился бежать. Тут его ослепили вспышки - коридор заполнился молниями. Серебристые корни выскочили и пронзили тело. Мучительная боль в нервах - вопли вырывались из груди, терзали горло - он забил руками... Между пальцами встали ослепительные дуги. Что-то ревело - там, впереди - и блестело огнем.

"Плохой путь! Я пошел не..."

Внезапная темнота. Тишина.

Наппет встал, тяжело дыша. Потом сделал глубокий вздох, прислушался...

Беспорядочные звуки внутри трубы уходили все дальше. Он хрипло выдохнул.

В воздухе висело что-то странное, горькое, разъедало глаза.

Что тут сейчас творилось? Он успел увериться, что погибнет, поджарится как ударенный молнией пес. Он ощутил в теле циркуляцию энергий, в венах словно кислота вскипела. Пот остывал на коже. Он дрожал.