Чтение онлайн

Тут он услышал шаги и повернулся. Кто-то идет сзади. Коридор не освещен фонарями. Он слышит лязг железа.
– Шеб? Ты? Последний? Проклятый олух, зажги фонарь!

Фигура не отвечала.

Наппет облизнул губы.
– Кто это? Скажи хоть слово!

Дух в ужасе следил, как Виид шагает к Наппету. Кривой клинок высоко взлетел, обрушившись на шею. Изо рта мужчины выплеснулась струя крови. Он пошатнулся от удара. Захрустели кости - это Виид вытаскивал застрявшее в ране оружие. Кровь хлынула потоком, Наппет поднял руку, зажимая ладонью шею; глаза его были широко раскрыты и все еще наполнены непониманием.

Второй удар пришел с другой стороны. Голова нелепо склонилась набок, чуть покачалась на левом плече и упала с шеи. Тело рухнуло.

– Не будем терять времени, - пробормотал Виид, наклоняясь и вытирая клинок. Потом он встал, повернулся к духу: - Хватит криков. Кто меня призвал, как думаешь?

Дух отпрянул. "Я не... не я..."

– Давай, веди меня к остальным, Хищник жизней.

Дух завыл, улетая от выродка. "Я должен предупредить всех!"

Ухмыляющийся Виид шел следом.

***

Спешившись, он раздавил последние угли небольшого костра, ощущая, как под ногами катаются камешки, и обернулся к старой карге. Сверкнул глазами, смотря на покрытую чешуйками спину, словно молчаливое осуждение могло повергнуть ее наземь. Но Ливень знал, что его воля слабее летнего дождичка.
– Это шпили из легенд моего народа - Клыки Пустошей. Ты украла звезды, ведьма. Ты обманула меня...

Олар Этиль фыркнула не оборачиваясь. Она смотрела на юг - по крайней мере он думал, что это юг, но нерушимые прежде знания оказались слишком уязвимыми перед магией бессмертной женщины, каждую ночь зажигавшей костры из камней. Уязвимыми как пучки сухой травы, которые она переколдовывала в куски сочного мяса, как скалы, источавшие воду при касании костяшек ее пальца.

Ливень поскреб под тощей бородкой. Он истратил последние остатки масла, при помощи которого молодые воины-овлы прижигают поросль, пока не появился настоящая густая борода. Он, наверное, похож на придурка, но тут ничего не поделаешь. Да и кому на него глядеть? Нет уже смеющихся девушек со скромными взорами, пугливо отбегающих с его пути через селение. Старые пути заброшены. Пусто и будущее, которое ему обещали в детстве.

Он воображал летерийского солдата, вставшего на груде костей, белой горе - останках народа Ливня. Под ободком шлема тоже виднелась голая кость черепа, застывшая в вечной улыбке.

Ливень понял, что нашел себе любовницу, и ее имя - ненависть. Неважно, какой это летериец - солдат или просто чужак. Символ алчности и деспотизма. Загребущая рука, голодный блеск в глазах, дух, готовый забрать всё, лишь бы хватило силы и настойчивости.

Ливень грезил о разрушении. Великом, катящемся, оставляя позади лишь кости.

Он глянул на Олар Этиль. "Чего ты хочешь от меня, ведьма? Что дашь взамен? Это ведь время обещаний, не так ли? Если не так, я существую зря".

– Когда обретешь голос, - сказала она, - поговори со мной, воин.

– Зачем? Что ты ответишь?

Смех ее был сухим кашлем.
– Когда я отвечу, горы рассыплются во прах. Моря закипят. Воздух заполнится отравой. Мой ответ, воин, оглушит небеса.
– Она повернулась, клочья одежды взлетели в воздух.
– Не чувствуешь? Врата - они открылись с треском, дорога манит внутрь. О, что за дорога!
– Она снова заквохтала.

– Моя ненависть молчалива. Ей нечего сказать.

– Но я, тем не менее, кормлю ее.

Глаза воина расширились: - Эта лихорадка пришла от тебя, ведьма?

– Нет, я не проникала в твою душу подобно ночной змее. Я всего лишь пробудила ее к чувству справедливости.

– Зачем?

– Это меня забавляет. Седлай лошадь, воин. Мы скачем к шпилям твоих легенд.

– Легенд, переживших народ, их создавший.

Она чуть склонила к нему голову: - Не совсем. Не совсем.
– И опять засмеялась.

***

– Где он?!
– кричала Стави, поднимая кулачки, словно готовясь ее ударить. Сеток встала с земли.
– Не знаю, - сказала она ровным тоном.
– Он всегда возвращался.

– Но его нет уже дни и дни! Где он? Где Тук?

– Он служит не одному хозяину, Стави. Чудо, что он смог оставаться с нами так долго.

Сестра Стави казалась готовой зарыдать. Она упорно молчала. Мальчик сидел, опираясь спиной о мертвый бок Баалджагга, а громадный зверь лежал, как будто спал, спрятав нос между лап. Малыш игрался пригоршней камешков и, похоже, не обращал внимания на тревоги сестер. Сеток подумала, не слаб ли он на голову. Сказала со вздохом: - Он повел нас на восток - и туда мы и должны...

– Но там нет ничего!

– Знаю, Стави. Не понимаю, почему он нас туда ведет. Не захотел объяснить. Но неужели мы будем противоречить его желаниям?

Она знала, что такая нечестная тактика призвана вызвать в детях согласие. Она работает, но, как знает любой взрослый, недолго.

Сеток взмахнула рукой. Ай встал и потрусил вперед, а Сеток подхватила мальчика и велела сестрам идти сзади. Жалкая стоянка осталась за спиной.

Она гадала, вернется ли Тук. Была ли причина его заботе о них, или это всего лишь остатки чувства вины или ответственности за детей друга? Он оставил жизнь позади и не обязан соблюдать ее правила, ее требования к душе смертного - нет, в мотивах такой твари не может быть ничего человеческого.

Глаз, которым он на нее смотрел, принадлежит волку. Но даже среди этих зверей родство стаи - результат напряженных игр в доминирование и покорность. Благое братство таит под собой политические махинации, безжалостные решения. Дайте жестокости шанс... Он ведет их жалкую стаю, его владычество неоспоримо - ведь вряд ли даже смерть его устрашит.

Она наконец поняла, что не может ему доверять. Что облегчение, когда он принял командование, было чувством ребенка, жаждущего оказаться в тени взрослого, не дающего себе осознать, что истинная угроза может исходить именно от мужчины или женщины, вставшей над ним. Да, близняшки потеряли всё. Отчаянная преданность мертвецу, бывшему другу отца, вполне понятна. Стави и Стория хотят его назад. Конечно, хотят и потому смотрят на нее с каким-то осуждением, словно она виновна в пропаже Тука.

Нелепо, но в самой Сеток девочки не видят спасительницу. Не видят защитницу. Они порадовались бы, если бы она исчезла.

Мальчик и гигантский волк. Он будет защищать всех? Трудно полагаться.

"А у меня есть сила, хотя я не могу придать ей форму, тем более предназначение. Кто не всемогущ во сне? Заснув, я отращиваю крылья и могу летать высоко над землей; но это не означает, что я проснусь пернатой. Мы боги в мечтах. Несчастье наступает, когда мы начинаем верить, что могущественны в реальной жизни.