Чтение онлайн

– Которая высохла и вот почему они ушли!

– Высохла, да, быть может. Для десяти тысяч жаждущих душ. Не для семи. И кто знает, как долго... вы не понимаете: если не найдем здесь воду, погибнем.

Дух был немало озадачен такими словами. Они нашли источник всего два дня назад. У всех есть бурдюки, и в каждом плещется... Только вот он не помнит, где они нашли бурдюки. Может, всегда несли? А что насчет широких шляп, защищающих их от яркого горячего солнца? Посохов? Оплетенного веревками ящика писца, что есть у Таксилиана? Складня Раутоса, на котором вычерчена карта? В плаще Вздох есть зашитые карманы, и в каждом Плитка. У Наппета вместо пояса плетеный ремень - костолом. У Шеба - россыпь кинжалов. Асана тащит веретено и груду спутанной пряжи, из которой делает изящные кружева. У Последнего есть котелок и тренога для костра, серп и коллекция кухонных ножей... Откуда, принялся гадать, замирая от ужаса, дух, появились все эти вещи?

– Ни еды, ни воды, - говорил Наппет.
– Шеб прав. Но, что еще важнее, найдя дверь, мы сможем за нею обороняться.

Слова его повисли в наступившей тишине, медленно поднимаясь, словно мелкая пыль - дух видел слова, теряющие форму, но не смысл, порядок звуков, но не страшное значение. Да, Наппет высказал тайное знание. Слова, вырезанные ужасом на их душах.

Кто-то за ними охотится.

Асана начала рыдать - тихо, захлебываясь слезами.

Руки Шеба сжались в кулаки. Он уставился на нее.

А Наппет повернулся к Последнему и задумчиво разглядывал здоровяка.
– Знаю, - сказал он, - ты тупоголовый фермер, Последний, но выглядишь сильным. Сможешь держать меч? Если нам придется поставить кого-то у входа - ты сможешь продержаться?

Мужчина нахмурился, отвечая: - Может, я никогда мечом не пользовался, но никто мимо не пройдет. Клянусь. Мимо меня никто не пройдет.

А Наппет уже держал меч в ножнах, который и вручил Последнему.

Дух задрожал, увидев оружие. Он знал его - и не знал. Необычное, пугающее оружие. Он смотрел, как Последний вынимает клинок из ножен: односторонняя заточка, темное, пятнистое железо, острие утяжелено и немного изогнуто. Бегущая по клинку узкая выемка подобна черному разрезу, кошмарной щели в саму Бездну. Он воняет смертью... всё это оружие - ужасный инструмент разрушения...

Последний взвесил меч в руке.
– Я предпочел бы копье, - заявил он.

– Мы не любим копья, - зашипел Наппет.
– Не так ли?

– Да, - хором отозвались остальные.

Лоб Последнего наморщился еще сильнее.
– Я тоже. Не знаю, почему я... я... захотел копье. Думаю, черт в ухо нашептал.
– Он сделал охранительный жест.

Шеб сплюнул, чтобы скрепить защиту.

– Мы не любим копья, - шепнул Раутос.
– Они... опасны.

Призрак согласился. Лишенный плоти, он тем не менее дрожит и чувствует холод. Было копье в его прошлом, да? Может... Страшная вещь, стремящаяся ударить в грудь, в легкое, распоровшее мышцы руки. Содрогания ударов, стоны костей... он делает шаг назад, еще шаг... Боги, он не любит копья!

– Идемте, - сказал Таксилиан.
– Пора искать путь внутрь.

Путь внутрь есть. Дух знал это. Путь внутрь есть всегда. Вызов в том, чтобы его найти, увидеть и понять, что это путь. Важнейшие двери вечно скрыты, замаскированы, кажутся чем-то совсем иным. Важнейшие двери открываются лишь в одну сторону; едва ты проходишь, они закрываются, подняв тучу пыли, и пыль щекочет затылок. Снова их не открыть.

Такова дверь, которую он ищет, понял дух.

Не поджидает ли она в мертвом городе?

Скоро он узнает. Прежде чем ловец отыщет его - отыщет их всех. "Носитель Копья, убийца. Тот, Кто не отступает, Кто смеется в тишине, Кто не дрогнет... нет, он не закончил играть с нами, со мной, с нами, со мной.

Нужно найти дверь.

Мой путь внутрь".

Они подошли к передней лапе дракона, к когтям, к громадным толстым колоннам из мрамора, глубоко вонзенным в твердую почву. Вокруг основания повсюду видны трещины, провалы, земля кажется зыбкой. Раутос хмыкнул и присел, засунув пальцы в одну из трещин.
– Глубоко, - пробурчал он.
– Город проседает, а значит, вода внизу действительно высосана.

Таксилиан покачивал головой, изучая массивную башню - переднюю лапу.
– Слишком большая, - шепнул он.
– Она одна стоит полдюжины эрлийских шпилей... если она действительно полая, может вместить тысячу обитателей.

– И все же, - отозвался Раутос, подходя к нему, - погляди на мастерство, на гений скульптора. Видел ли ты прежде такое искусство, такой масштаб, Таксилиан?

– Нет, это превосходит... превосходит всё.

Шеб ступил в тень между когтями и пропал из вида.

Они не замечали ни лестниц, ни дверных проемов или пандусов; выше не было видно окон или ниш.

– Он кажется самодостаточным, - сказал Таксилиан.
– Заметили? Нет признаков ферм или пастбищ.

– Ничто не пережило период небрежения, - ответил Раутос.
– Насколько мы можем судить, ему может быть сто тысяч лет.

– Это меня удивило бы... да, поверхность выветрена, стерта, но будь он таким старым, как ты сказал - остался бы лишь бесформенный горб, гигантский термитник.

– Уверен?

– Нет, - признался Таксилиан.
– Но помню, как однажды в Эрлитане, в скриптории, видел карту времен Первой Империи. Она показывает линию рваных холмов неподалеку от города. Словно позвоночник, пролегший вдоль побережья. Тут и там высокие скалы. Ну, эти холмы до сих пор там, хотя уже не такие высокие, как на карте.

– И насколько стара карта?

Таксилиан пожал плечами: - Двадцать тысяч лет? Пятьдесят? Пять? Ученые делают карьеру, не соглашаясь между собой.

– Карта была на коже? Никакая кожа, разумеется, не выдержит и пяти тысяч лет...

– Да, кожа, но отделанная загадочным способом. Ее нашли в запечатанном воском контейнере. Семь Городов - по большей части пустыня. Без влаги ничто не гниет. Только усыхает, съеживается.
– Он махнул рукой в сторону каменного фасада.
– В любом случае он должен был выветриться гораздо сильнее, если фермы пропали от времени.

Раутос кивнул, соглашаясь с рассуждениями Таксилиана.

– Здесь нечисто, - сказала Вздох.
– Вы войдете и вас убьют, Таксилиан. А я проклинаю сейчас твое имя, твою душу. Ты заплатишь за то, что убил меня.

Он глянул на нее и промолчал.

Раутос позвал: - Видишь ту заднюю лапу? Она единственная стоит на пьедестале.

Мужчины двинулись в том направлении.

Вздох подошла к Асане: - Сплети кокон, старуха, сделай себе укрытие. Пока не станешь гнилой шелухой. Не думай, что сможешь выбраться. Не думай, что явишься нам в блеске разноцветных крыльев. Твои надежды, Асана, твои мечты и тайны - все пустое.
– Она подняла руку, тонкую как лапка паука.
– Я могу так легко сокрушить...