Чтение онлайн

– Ах, ты, злыдня пропащая!
– ругнулся он.

Драгоценный отвар, способный помочь парню, расплескался на землю.

– Вот дура-баба! Что ж ты ручищами своими лезла?
– закричал Стоян.

– А чего он брату моему отраву давал?

– Да саму тебя отравить мало!

– Молчать!
– закричал Ладимир.

Я стояла, едва дыша. Смотрела, как Осьмуша поднялся на ноги, весь будто передернулся и громко закричал. Не просто закричал, застонал, завыл. От голоса его у меня душа в пятки ушла.

– Все назад...
– проговорил Ладимир.

– Забавушка, пойдем, - Стоян потащил ничего не понимающую девочку за собой.

Ладимир выхватил из-за пояса длинный нож, зашептал что-то и воткнул его в землю, как накануне делал.

– Не выпущу его из круга, - проговорил.

– Он перекинется?

– Не должен.

Я невольно назад отступила.

Горящие гневом глаза Осьмуши смотрели прямо на меня. То замер он, то вдруг будто судорога по телу прошлась. Выгнулся, взвыл и упал на колени. Метнулся в сторону и будто его отбросило назад. Круг, очерченный Ладимиром, не выпускал перевертыша наружу.

– Что делать нам?
– спросила я, цепенея от страха. Не думала, что в мире такие страшные вещи делаться могут.

– Ждать. Луна зайдет, он вернется.

Луна...ярко она на небе светит, прямо греет своими лучами перевертыша. А тот мечется в круге невидимом, как в клетке и наружу не может вырваться.

– Ладимир, выдержишь?
– прошептала я, заметив, как по виску его каплю пота ползет.

– Выдержу.

А сам все шепчет что-то. Уперся рукой в землю, будто силу свою ей отдает. Глаза его совсем другими стали, потемнели, поволокой подернулись. Помогла бы, да не умею.

Взглянув на Осьмушу, я вскрикнула невольно и, на всякий случай, ножичек свой достала из кармана да сжала крепко. Отвар, что дал ему ведун, сделал свое дело да не до конца - все дурная Румяна виновата. Обращаться наш перевертыш стал. Не до конца, лишь наполовину. Клыки да когти появились, зрачки расширились, а лицо будто и не человечье уже.

– Да что ж ты творишь, колдун треклятый?
– грозно прокричала Румяна и, вырвавшись из рук Стояна, подскочила к нам. И как только сумела, коровища такая?

Схватил она нож, да и выдернула из земли.

– Отдай мне!
– кинулась было я, чтоб выхватить его у дурной бабы. Неловко толкнула ее, а та наземь и повалилась.

По коже моей будто холод прошелся.

Обернулась медленно, а Осьмуша меня так и сверлит взглядом.

– Беги, Вёльма, - только и шепнул Ладимир.

Не чуя ног под собой, рванулась я куда-то вперед, в чащу незнакомого мне редкого леска. Темнотища кругом, ветки так по лицу и хлещут, а следом неперекинувшийся перевертыш бежит.

Ох, Вёльма! Нашла же себе забаву вдали от дома.

Ладимир...где ж ты есть? Где ж сила твоя?

Ох, кабы не сгинуть от когтей зверя. Так и слышу, как нагоняет он меня, по самому следу бежит, чуть ли не дыхание его ощущаю.

Была бы я чародейкой, мигом бы его остановила. Сказано, учение - свет...

И что ж я за дурища такая? За мной перевертыш гонится, а я все о пустяках думаю!

Рык его где-то рядом раздался. Я свернула в сторону, надеясь уйти. Ворох листьев зашуршал под моими ногами. Осьмуша то услышал и в погоню пуще прежнего.

Ох, сохрани меня, Вела-Вещунья! Рано мне еще в чертог ушедшей идти.

Бегу дальше и слышу, будто отстал он. В груди так и жжет, воздуха не хватает - отдышаться бы.

Остановилась я, прижалась к дереву. Может, стороной уйдет, не заметит?

Притаилась. Где-то будто голос Ладимира послышался. Знать, не бросил. Следом идет.

Шаги послышались. Не волчьи, человечьи...

Я только краем глаза из-за дерева посмотрела - Ладимир. Стоит неподалеку.

– Вёльма!

Не успела я отойти, как когти мне в плечо впились. Обернулась - в глаза волчьи заглянула.

Закричала, что было сил, да отбежать хотела. Осьмуша со всех сил на меня бросился, не землю повалил. Клыки его к шее так и потянулись. Только и успела я, что по руке его ножичком своим полоснуть. Не сгинет ведь от такой раны. Рыкнул только.

От страха меня будто сковало - крик где-то в горле застыл, тело не слушалось. Помутился мир от боли и ужаса. Только дыхание звериное над уход раздалось, а после тяжесть на меня навалилась...

– Темное отродье, - ругнулся Стоян, сплюнул брезгливо и камень в сторону отбросил.

Я, мгновенно обретя силы, с криком столкнула с себя Осьмушу. Тот уж и на волка больше не походил - мальчишка прежний.

– Вёльма, жива?

– Д-да...не в-ведаю...
– прошептала я.

Руки тряслись так, что опереться на них не могла. Ладимир помог - поднял на ноги.

– Не укусил?

– Н-н-нет. Оц-царапал т-только...

Колдун махнул рукой.

– Не беда. Заклинатели только от укуса обращаются, - посмотрел на Стояна и добавил: - Ловко ты его.

Мужик осклабился.

– Уж не первый день как задумал его огреть.

Ладимир мрачно усмехнулся.

– Вы отойдите с Вёльмой, я заклятье сотворю. После амулет ему надену. Уйми пока женку свою. Шибко она любит в чужие дела соваться.

По правде сказать, я б и сама сейчас вредную бабу чем бы огрела, коли бы руки не дрожали.

– Идем, лисица, - подал руку Стоян.
– Не будем колдуну мешать.

Я возблагодарила богов и даже не заметила, что еще один человек меня лисицей назвал. Пусть как хотят кличут, лишь бы живой да невредимой остаться.

***

«Разве после такого уснешь?
– думала я, сидя на скомканном одеяле, закутавшись в куртку так, будто это и не куртка старая-истертая, а огромный отцовский тулуп.
– Да тут впору себе зелье из сонных трав варить и переполох выливать».

Помню уж было однажды, что в разогретой железной латке плавили надо мной кусок воска пчелиного да заговоры читали. Жар тот навсегда запомню. По коже так и скользил, дух медовый помню, да шепот знахарки неразборчивый. А после, когда уж оплавился воск полностью, она на него взглянула, а там то, что перепугало меня, точь-в-точь вылилось, будто кто картину нарисовал. Сама не смотрела - боялись родители, что снова перепугаюсь. Мала ведь была еще - и пяти зим не минуло. Сейчас уж не вспомню, чего испугалась так. Верно видать переполох выливали.