Чтение онлайн

– Вёльма, - хотел было остановить меня Ладимир.

– Нет уж!
– продолжила я.
– Ночкой прошлой чуть не сгубил меня, а теперь мне же и смолчать? И что ж вы, мужики, такие до жалоб падкие? Коль хочешь судьбу свою изменить, так сидеть на месте не след. Бери в руки котомку и в Трайту шагай. До следующей луны как раз успеешь, а оберег ладимиров тебя защитит. А то сидит тут, ревет! Сестры боится! Да в твои годы уже своих детей заводят, а не скулят будто щенки новорожденные!

Сказала и гордо подбородок вскинула. А что ж? Век ему что ли утешения слушать? Пусть правду знает!

Осьмуша посмотрел на меня так, будто я его камнем, как вчера Стоян, огрела.

– Ты, братец, с Вёльмой не спорь, - усмехнулся Ладимир.
– Лисицы они часто бешеные бывают, а наша-то и подавно.

Перевертыш громко сглотнул и на меня, грозную, опасливо взглянул.

– Что ж ты кричишь на меня? Сказала б лучше, что делать, - так жалобно да несчастно сказал, что я сама не засмеялась. Будто не он вчера волком становился, а я. Только что.

– Спрашиваешь!
– хмыкнула в ответ.
– Ясно же тебе колдун сказал, в Трайту идти. Темный дар ведь не простуда - сам не пройдет.

– Много ты понимаешь, - насупился Осьмуша. Вроде взрослый парень уже, а как дитя малое прямо.

– А вот и понимаю. Думаешь, сама зачем туда иду?

У перевертыша аж глаза на лоб полезли.

– Так ты тоже что ль...

– Не тоже, - оборвала я, садясь рядом с ним.
– Не твоего ума дело. Только сидеть тебе у сестриной юбки незачем.

Осьмуша умоляюще посмотрел сначала на меня, потом на Ладимира.

– Так кто ж меня в Трайту-то проводит? Я ж и знать - не знаю, где она находится?

– А с нами пойдешь?

– Вёльма, - разочарованно протянул Ладимир.
– Болтаешь что ни попадя! Ведуна и оборотня в одну упряжь решила взять.

– Потерпишь. Меня же как-то выносишь. Так что, Осьмуша, с нами идем?

Молодой перевертыш тоскливо посмотрел в сторону своей сестры.

– Подумаю.

– Ох и дурень же ты!
– только и бросила я.

Скоро сказка сказывает, да не скоро дело делается...

Румяна вон столько всего сказать успела, уж как она нас только не ругала. В жизнь мне видать таких слов о себе не услышать. Болтала-болтала дурная баба и все мешала нам в путь собираться.

Наконец, когда Ладимир не выдержал и гаркнул на нее, пригрозив в гадюку превратить, она чуть примолкла. Ненадолго. Стоило нам только в путь двинуться, как у Румяны снова приступ гнева случился. Теперь уж она по Стояну проходилась - и как проходилась!

Ехали мы и вдруг видим - народ впереди столпился. Шумно весело там у них. Крики, гомон, песни, гусли да свирели поют.

– Ладимир, гляди-ка.

Колдун приложил ко лбу руку, чтоб от солнечных лучей глаза защитить, да разглядеть все получше.

– Ярмарка там, Вёльма.

– Какая ж ярмарка посредь дороги-то?

Скажет тоже! Вроде ведун грамотный, а такое городит!

Подъехали ближе и поняла я что сама дура темная. Отчего уж не знаю, а только развернулась на обочине самая настоящая ярмарочная площадь. И чего тут только нет! Купцы решились по пути заработать и стали свой товар прямо тут предлагать.

В толпе среди прочих я разглядела молодцов в красных одинаковых плащах. Княжеские стражники. Не раз я их видела. Знаю, что крупные купеческие обозы с ценными товарами охраняют.

– И чего ж это они тут стоят? Где же ночевать будут? Где товар спрячут?
– совершенно не понимала я ушлых купцов.

– Туда глянь, - указал Ладимир в сторону, где на склоне холма ютилась деревенька.
– Думаешь, кто бы поехал прочь с дороги, чтоб калач купить?

– Твоя правда.

Ладимир хотел миновать торговое место и двинуться дальше. Но не тут-то было! Стоян и Румяна накрепко решились заехать, товары посмотреть, а я даже слушать не хотела о том, чтоб свернуть. Разве ж можно такое интересное место пропускать? Это, может, Ладимиру все видевшему скучно, а мне-то в диковинку.

В общем, ринулась я в самую толпу торговцев, пестрых красок, аппетитных запахов выпечки, криков и песен.

– Таирские шелка!

– Горячий хлеб!

– Пенька!

– Мука ржаная!

– Мед! Лучший мед во всей Беларде!

Босоногая девица стояла рядом с гусляром, наигрывающем грустную мелодию, и печальным голосом пела слезливую песню.

Ох и люблю же я певцов слушать! Голоса у них такие, что всю душу выворачивают. А песни... Иные без слез слушать невозможно. Так бы кажется и подпевала им, да только боги голосом не наградили. Запела я как-то при гостях в горнице, так мать велела замолчать и прочь с глаз уйти.

Девица, погодка моя, пела так, будто слова из самого сердца лились. По щекам ее слеза тихой лодьей бежала, а в глазах столько печали было.

Выйду я на крыльцо,

Снег клоками валит.

Рядом нет ни души,

Лишь звезда говорит.

Говорит о тебе,

Ясный сокол, ты мой,

Говорит о пути,

О дороге прямой.

Затерялся мой друг,

Нету следа его,

Где-то бродит один,

Мне не шлет ничего.

Нет вестей уж давно,

Жду его у окна.

Снова ночь на дворе,

Стужа так холодна.

Где ж ты, миленький мой?

Затерялся в пути...

Где ты, друг дорогой?

След и тот не найти.

Возвращайся скорей,

Жду тебя и верна,

Возвращайся домой,

Побыстрей, до темна.

Только снег за окном

В доме вновь тишина.

Я поставлю свечу

На столе у окна.

Пусть горит в темноте,

Освещая твой путь.

Чтоб, завидев мой дом,

Не успел ты свернуть.

Чтоб нашел мой очаг,

Милый, ласковый мой.

Чтоб уже не свернул ты

С дороги прямой.

Сяду рядом с огнем,

Буду шить, буду ткать,

Чтоб мой милый, тебе,

Две рубахи отдать.

– Ох...
– только и вырвалось у меня, а по щеке так слезы и побежали.

Вынула я из кармана монетку медную да в шапку гусляру положила.

– Что, Вёльма, завелись у Сеньки деньги?
– ехидно усмехнулся Ладимир.