Чтение онлайн

Ведун взглянул на меня и мотнул головой:

– Да кто ж с ней совладает? Я и то управы не нахожу. А так и впрямь красивая.

Я чуть улыбнулась, справляясь с предательской дрожью в теле. Слава тебе, Ларьян-батюшка! Уберег ты меня, не вернусь теперь в Растопшу.

Разве ж отец мой за некрасивой поедет? От слов его жестоких будто по сердцу оцарапало. Некрасивая, ненужная, нелюбимая.

И верно, что ушла. И жалеть не стоит.

Крепко привязав к седлу мешок, я только-только ногу в стремя поставила, как вдруг услышала голос знакомый.

– Вёльма! Вёльма, стой!

Оглянулась - Осьмуша бежит.

– Вёльма, Ладимир...
– едва дыша после быстрого бега говорил парень: - И ты, воевода Далибор...и люди княжьи... Не прогоните меня! Возьмите с собой в Трайту!

– Решил все ж помощи искать?

– Решил, Вёльма, решил, - улыбнулся Осьмуша.

– И как тебя сестра от своей юбки отпустит?
– не смолчал Ладимир.

И что ж за человек только такой? Ни мига без насмешки не живет.

Осьмуша даже поник, голову опустил.

– Румяне не до меня - она Забавой занята. Отпустила и слова не сказала. Возьмёте с собой?

И жалобно так, тоскливо на нас посмотрел.

– Дядька Далибор, - вступилась за перевертыша я.
– Не прогони парня. Пусть с нами едет?

Воевода строго свел брови.

– А коль он чудить начнет?

– Оберег на мне, - Осьмуша тут же показал ему подарок Ладимира.
– Не стану я чудить.

– Не станет, - подтвердила я.
– Мы с Ладимиром уследим за ним. Правда, Ладимир?

Прямо в глаза ему заглянула, ища поддержки. Он миг помедлил, потом чуть улыбнулся.

– Не дадим парню глупостей наделать. Да и луна на ущербе теперь.

– Не гони его, дядька Далибор!
– снова взмолилась я.

Воевода усмехнулся и махнул рукой.

– Пусть идет, - сказал.
– Твоя взяла, лисица.

Сказал, вскочил в седло и двинулся вместе с витязями своими.

Осьмуша схватил меня за руку и, густо краснея, затараторил:

– Спасибо тебе, Вёльма! Век богов за тебя молить буду. Должник я твой.

– Будет, - засмеялась я, высвобождая руку.
– Лошадь-то есть у тебя?

Осьмуша с радостной улыбкой замотал головой.

– Ну так ко мне садись, Мирка и двоих унесет.

Ладимир только головой покачал.

– Чего это ты?
– спросила.

– Не разберу я тебя, Вёльма, - ответил.
– То ли дурная ты, то ли богами одаренная. Никто против тебя выстоять не может.

Я натянула поводья, ожидая пока Осьмуша позади меня в седле устроится:

– Разве ты только.

Причмокнула губами и легонько толкнула Мирку в бок.

– Идем, ласточка, путь нам долгий впереди...

Не верьте, люди добрые, песням, что гусляры на ярмарках поют. Не слушайте их слов ложных - врут с три короба.

Жила я в Растопше, слушала сказания их и думала, что Трайта - город чудес и люди там всё чародеи да волшебники, а стены...стены белым сияют день и ночь, а во рвах, что укрепляют их, рыбы живут диковинные. Вранье все это - вот что скажу. Не выходит девица-луна, чтоб на Трайту нашу полюбоваться, из-за туч. Она на все и всех одинаково смотрит, боком своим серебряным, поворачиваясь.

С чего ж я так вдруг на гусляров и людские болтливые языки осерчала? Да с того, что к концу второй недели похода нашего с вершины пологого холма трайтовские стены увидела. Выехали мы со стоянки своей на рассвете, а как солнышко к зениту подошло, последний холм миновали. Пред нами равнина расстилалась зеленая да гладкая. Серебристые ленты рек ее трижды пересекали. Одна даже поперек города лечь посмела - Марвой ее прозвали. За что - не ведаю - но как окажусь в Доме Предсказаний, точно спрошу.

– К вечеру доберемся, - с просиявшим лицом проговорил Далибор, заслоняя лицо ладонью.

– А если не успеем?

– Успеем, лисица. Домой ведь едем.

Я последовала его примеру и так же прикрыла глаза от прямых палящих лучей. Тюрбан, сооруженный из куска синей ткани, опять украшал мою голову. Помню, увидела я картинку с кочевниками в таких же и запомнила. После стащила у матери кусок ткани, что для платья сестре берегла, да решила такой же сделать. А что ж тут такого? У сестры этих нарядов вон сколько! А мне бы все равно пожалели.

Теперь мне легко удавалось скрываться от солнца, а синий цвет так шел к моей рыжей косе. Даже Ладимир, отбросив насмешки, признал это. Уж не знаю, как мне не покраснеть удалось.

Посмотрела я на Трайту. Большой город. Темный. Стены не сияют совсем - из темно-серого камня. Ров вокруг еще одной лентой блестит, подъемные мосты - чудеса рук зодчих - опущены, а по ним пестрым потоком люди тянутся.

– Считай прибыли, Вёльма, - кивнул в сторону Трайты Ладимир.
– Небось с непривычки дух перехватило?

– Вот еще, - фыркнула я.
– Разве ж тут диво какое есть? Стоит город, стены ночи черней. От чего духу-то перехваченным быть?

– Ты подожди, пока приедем, - усмехнулся Деян.
– Там-то уж чудеса начнутся. Я сам в Трайту мальчишкой попал - ох, сколько всего тогда увидел. А ты, парень, чего побледнел?

Осьмуше, которому в пути все же нашли лошадь, в лицо бросилась краска после такого вопроса. Он перевел на меня тревожные глаза и негромко проговорил:

– Боязно мне, Вёльма.

– Чего это?

– Боюсь, как бы чего не случилось.

Я тепло улыбнулась.

– Не один ты такой, Осьмуша. Не бойся. Сама в белый свет еду.

«Тебе-то хоть вернуться куда есть, а мне...» - вслух не сказала.

– Ну, будет языками чесать, - натянул поводья Далибор.
– А то и к зиме не успеем. Едем, хлопцы.

Мы с Ладимиром переглянулись и дружно двинулись вслед за княжьими людьми.

Птаха небесная небось уже заждалась, пока солнце закатится и она из гнезда выберется. Зернышки-звезды по одной стали высыпать на темнеющее небо, когда мы к воротам подъехали.