Чтение онлайн

– Со мной говорить?
– только и вырвалось вслух.

Скельдиан кивнул.

Я вопросительно поглядела на Всеслава. Заклинатель глазами велел соглашаться.

– Идем за мной, - проговорил скельдиан.

Скельдиане сидели поодаль от княжьего стола. Мстислав позволил это, ни слова не сказав. Зная о давней неприязни двух народов.

Увидев меня, северяне с интересом обернулись. Кто-то заулыбался, говоря что-то на своем языке, кто-то недовольно сощурился. Ульвар Трехпалый усмехнулся и головой покачал, а брат его, Сигурд, поднялся и вышел навстречу. Его помощник отошел в сторону.

– Рад видеть, что носишь мой подарок, - взгляд скельдиана упал на медальон, который я все же надела на пир, вопреки запрету Ладимира.
– Хотел узнать, по нраву ли пришелся?

Едва на ногах я стояла, впервые с ним говоря, так близко видя. А голос северянина и вовсе чудно звучал, со скельдианским-то выговором.

– Подарок твой всегда носить стану, - ответила.
– И благодарю за него.

– И одной благодарности хватит, - едва заметно улыбнулся Сигурд.
– Говорили мне, ты о Скельдиании расспрашивала?

Вот Тишка, плут окаянный! Ну, задам же я тебе! Ох, берегись, поганец!

– Правду говорят, расспрашивала. Край ваш далекий, неведомый мне. На севере никогда прежде бывать не случалось, оттого и узнать хотела.

Сигурд внимательно поглядел на меня, будто что-то высмотреть надумал.

– Второй год я в Трайте от имени своего конунга, - проговорил наконец.
– И все никак не пойму, отчего вы, беларды, так край свой не любите. Кого не спроси, каждый о чужих странах узнать хочет, а чего доброго и уехать вовсе.

– Всем знать хочется, как другие народы живут, - только и нашлась я.

Сигурд чуть улыбнулся.

– Везде одинаково, только люди и боги другие.

Как подумаю, с кем говорю сейчас, в глазах темнеет. Надо ж ведь - я, девка деревенская, дочь торговца из глухого места - а рядом с ярлом скельдианского конунга стою. Отчего только, никак в толк не возьму.

– Одинаково-то одинаково, да только в селах и городах по-разному. На юге и вовсе война, а Трайта все неприступная стоит.

– Верно говоришь, - согласился Сигурд, - как и полагает ученице достойного человека.

Я на миг опустила глаза, чувствуя, что еще немного и зальюсь краской.

– А в Трайте теперь своя война, - продолжил он.
– Сама ведь узнала.

– Ярлу Сигурду многое известно обо мне.

– Равно как и обо всех, сидящих в этом зале, - жестко проговорил скельдиан.
– Я запомнил, как ты бросилась под копыта моего коня. Не думал, что увижу в княжеском тереме.

Вмиг все померкло.

Ох, дурища же я! Решила будто он как с равной говорит. А он, великий ярл, всего лишь удивился, простолюдинку на княжеском пиру, увидев. Ни чародейский знак, ни звание ученицы всеславовой, ничего тут не поможет.

– Пути богов неведомы, - только и ответила.

– Моя вера говорит, что люди подчиняются судьбе, а судьбы воле норн.

– Я не знаю веры северян.

– В Беларде мало кто знает, - отвечал Сигурд.
– Как и мы о твоих богах.

Он едва заметно кивнул, давая понять, что разговор окончен.

Я поклонилась, как того требовал обычай, и ушла.

Когда обернулась, ощутив будто обожгло, увидела непонимающий взгляд Ладимира. Колдун был по другую сторону. Ярл Сигурд, посланец скельдианского конунга, мирно беседовал с другими северянами. Ему уж не до меня.

Слегка улыбнувшись Ладимиру, я тут же сняла скельдианский медальон. Сигурд оказался прав - мы слишком не любим то, что есть.

Сколько зерен - звезд на небе, столько и людей под небом, говорят старые люди. Да только ни одного зерна в эту ночь не досталось птахе. Все тучами затянуло. Девица-луна и та схоронилась, лишь изредка, под порывом холодного ветра, показываясь людям.

Видать много воинов на поле бранном полегло в ушедшем дне. Боги сжалились и не стали открывать людям скорбящим опустевшее небо, будто дырками покрытое, пустое, без света любимых, тех, что нынче в объятиях ушедшей.

Кутаясь в теплую шаль я не спешила закрывать окно - отчего-то все глядела и глядела на небо. А оно не отвечало ни единым всполохом одинокой звезды.

Время уж перевалило далеко за полночь.

Не спалось мне. После пира княжеского, в честь посланником ельнийских, не спалось.

Сны о морях холодных, бездонных, драккарах могучих и ветрах северных, отступили, не тревожили. Спокойно бы уснуть - да только не могу. Грустно отчего-то, сердце тоской защемило и нет, нет мне покоя.

Медальон возьму скельдианский, погляжу на него и снова прячу. Будто теплом серебро греет, так и зовет снова игрушку колдовскую примерить.

Погляжу и прячу обратно - не хочу Ладимира тревожить.

Он смурной стал, все чаще задерживается у Ростиха - своего наставника.

А сегодня...

Птица ночная из-под самой крыши вспорхнула, мягким крылом рассекая воздух ночной прозрачный. Ох...за сердце я невольно схватилась.

А сегодня и вовсе не пришел мой любимый. Уж колокол на городской башне второй час пробил, а нету его.

– Вёльма....

Я обернулась.

Дверь почти не скрипела, а может я того не слышала.

– Чего не спишь, шальная?
– спросил Осьмуша, почесывая затылок и широко зевая.

– А ты чего? Никак волчьи сны мешают?

Он махнул рукой.

– Прошли уж волчьи сны. Две луны как не трогают.

– А босиком чего стоишь? Пол ведь студеный!
– я пыталась найти еще повод прогнать его.

– Пустое...Ко мне ведь болезни не липнут, - опять отмахнулся перевертыш.
– Так чего не спишь?

Я поглядела на небо.

Снова.

– Как думаешь, звезд и людей поровну?

Осьмуша бесшумно подошел - я только тепло его и ощутила. Руку мне на плечо положил.

– Об этом тоскуешь? Умер кто?

Я головой помотала.