Чтение онлайн

– А ну-ка держите ее!
– крикнула она и, мигом поднявшись, ударила меня в живот.

Я задохнулась от боли и бессильно обвисла в руках толстяка. Миг померк и стал будто красным. Во рту появился привкус крови от прикушенного языка.

– Глядите-ка, чародейка, а будто и смертная!
– засмеялась моя противница.

Она схватила меня за косу.

– Как есть ведьма!

– Будет тебе, Льянка, ладная девка, пригодится еще, - хохотнул другой мужик, снимая с меня башмаки.

– Дружина!
– прокричал кто-то.

Нищие мигом стали разбегаться кто куда.

Льянка, тварь поганая, ударила меня по лицу. После крепкие руки разжались, и я упала на землю.

Всадники спешились и быстро ринулись ко мне. Пятеро пеших, в доспехах с княжьим знаком, рванулись следом за нищими.

Один поднял меня и бросил на плечи свой плащ.

– Жива ли?
– спросил.

– Жива, - прошептала в ответ разитыми губами.

Страх сильнее, чем боль. Сроду меня не бил никто так. Лянка пару раз приложила да толстяк тот еще добавил. Тело так и ноет.

– Что ж тебя в проулок этот понесло, Вёльма?

– Откуда имя знаешь?
– сумела удивиться я.

– У князя на пиру видел, - ответил стражник, помогая подняться.
– Ученица Всеслава ты. Лица их хоть видела?

– Я быстро кивнула.

– Ну и ладно. Остафий, - обратился он к своему товарищу, - Я девку отведу в Дом Предсказаний да допрошу, и ты после туда приходи.

Тот согласился.

– Как звать-то тебя?
– спросила я, чуть придя в себя.
– А то мое имя знаешь, а я твоего нет.

– Некрасом зови, - ответил стражник.

Я сидела, закутавшись в теплую варварину шаль. От тряски зуб на зуб не попадал - вот что значит перепугаться до смерти.

Василек теплым комком прижался к боку и громко мурчал, успокаивая меня. Варвара хлопотала, делая мне лекарство. Всеслав, разозленный случившимся, схватил посох и ушел куда-то.

Некрас, что спас меня от разбойников, ушел вместе с товарищем своим, Остафием. Тот пришел позже, сказал, мол, нескольких поймали и бросили в темницу, еще раз расспросил меня.

– В рубашке родилась, - подмигнул Некрас и ушел.

Про случившееся вмиг прознал весь Дом Предсказаний.

Ладимир и Осьмуша примчались стоило мне вернуться. Первый укорил меня за то, что без него пошла, обнял, пообещал теперь ни на шаг не отходить, а второй обещал страшные проклятия всем, кто смел Вёльму тронуть.

Строго-настрого наказав мне без него и шагу не ступать, Ладимир ушел к Ростиху. Осьмуша посидел еще немного и тоже ушел. Остались только я, Варвара да Тишка.

Шут не носился, не шутил, сидел спокойно на полу у моих ног и напевал под нос грустную песенку.

– Вот, испей, дрожь уймется, - подала кружку Варвара.
– Давай помогу, не то расплещешь. Ох, светлые боги, вжизнь такого не было, чтоб чародеев били!

Шут широко улыбнулся и положил голову на мои колени.

– Давай я тебе сказку расскажу?

Поднял голову и сел, развернувшись ко мне лицом.

– Уйди, дурень, ей не до твои сказок!

– Злющая ты баба, Варька!
– скривился шут.
– Я ж как лучше хочу.

– Знаю я, как ты лучше делаешь! Шел бы уж к князю!

– И что ж это?
– шут упер руки в бока.
– Я уйду, а лисица горевать станет.

– Есть кому ее утешить!

Тишка фыркнул.

– Он ей сказку не расскажет.

Варвара только махнула рукой.

– Говори уж, окаянный!

Тишка важно надулся, напуская на себя умный вид. Я даже усмехнулась, завидев такое. Шут еще больше заважничал:

– Дед мой, старик беспамятный, которому надвое бабка сказала будто проживет он три сотни лет, сказ такой вел. Жила на краю села девка - ладная такая была, пригожая, всякий кто увидит, любовался только. Бедная та девка была - ни гроша за душой, ни платья в сундуке. Босая ходила, зарабатывала тем, что поденную рабоут у купца тамошнего выполняла.

Многие проезжие, кто видел ее, заглядывались на нее, на свидания в сумерках звали. Девка только смеялась, но ни к кому не ходила. Замуж многие звали ее - и кузнец Прон, и пастух Сёмка, и пахарь Неждан, да и сын того ж купца, Стоян. Той бы, дуре, согласиться да пойти. Оно и понятно - живет на отшибе, с матерью старой. Вышла бы замуж и будет ладно. Так нет же, все она отказывалась. Говорила, мол, судьбу свою ждать буду, не объедешь и на коне ее, родимую. Ну а как звали ту девку, дед мой запамятовал.

Здесь шут поерзал, сел удобнее и продолжил:

– В общем, год ждала, другой ждала, женихи уж на других женились, детей завели. В деревне все над девкой смеялись, мол, упустила счастье свое. А она им: «мое счастье посчастливей вашего будет, только на порог еще даже не ступало». Опять смеялись над ней. Прошел еще год, девке уж два десятка лет минуло. Селяне уж и думать о ней забыли - мол, умрет старой одинокой в нищете.

Зимой холодной, пока вьюга пела за окном свою песню, постучался в дверь крайне хаты гость - больной весь, замерзший, с дороги сбившийся. А в хате той как раз девка наша с мамкой своей жила. Приняли они гостя, обогрели. Тот на другой день взял и слег в горячке. И пока хворал он, вьюга ни на день не утихала. И как выдюжал ничуть не утихала, и как на ноги встал. Старики в селе говорили, не было сто лет такой лютой зимы.

Совсем ожил гость, по хозяйству помогать стал, отблагодарил хозяйку за заботу, а как уезжал, пообещал девке-красавице, мол, вернусь за тобой. И уехал.

Ждала она до лета, после до осени, до весны - не было гостя ее. В деревне все больше потешались над ней, а девка, знай смеялась. «Вам моего счастья не понять. Ждать его буду и пока не дождусь, с места не двинусь, не постарею, чтоб красавицей счастье встретить, не захвораю, чтоб здоровой быть, не умру случайной смертью, потому как на роду счастливой быть написано.»

В голос смеяться стали над ней, а меж тем примечали, что не хворала она, годы не властны над красотой были, сколько не случалось бед, ни в одной не страдала. Решили люди, что темным колдовством девка балуется, ведьмой прозвали.

Умолкли только когда через три года вернулся гость ее незваный. «Вернулся я к тебе, - сказал, - уж прости, что долго шел, так ведь князь на службу призвал, в земли далекие». Собралась девка и уехала, мать старую забрала. Люд только дивился, мол, вот как выходит иной раз.