Шрифт:
Глава 1
— Лиза, если у тебя опять в таблице съехали поставщики, я сейчас съем твой монитор вместе с
мышкой, — сказала я в гарнитуру и плечом прижала телефон к уху, потому что обе руки были
заняты коробкой с брендированными лентами.
— Варя, не надо монитор. Он казённый, — взмолилась Лиза из отдела закупок. — У нас и так
бухгалтерия с утра как стая голодных чаек. Они требуют закрывающие документы по банкету.
— Пусть требуют. У них работа такая — требовать, страдать и присылать письма с красными
восклицательными знаками.
Я поставила коробку на край стола и сдула прядь со лба. Лето в большом городе умело
издеваться. На улице плавился асфальт, в холле нашего холдинга «Ратников Групп» сиял ледяной
мрамор, а в офисе всё равно было душно, потому что кондиционеры опять решили пожить своей
жизнью. Огромная стеклянная башня на набережной выглядела так, будто внутри работают
исключительно уверенные в себе люди с идеальными костюмами и железными нервами.
На деле внутри бегали живые люди. Кто-то искал флешку с презентацией, кто-то ругался из-за
перепутанных бейджей, кто-то третий пытался выяснить, почему на день рождения владельца
холдинга привезли не двести мини-пирожных, а двадцать килограммов льда для устриц, которые
никто не заказывал.
Я работала в службе корпоративных мероприятий и внутреннего PR. Простыми словами — отвечала
за то, чтобы большие начальники выглядели блестяще, сотрудники хлопали вовремя, подрядчики
не сбегали с предоплатой, а шарики не падали на голову совету директоров.
Сегодня у нас был особенный день. День рождения Демьяна Андреевича Ратникова. Владельца
холдинга, человека с лицом гранитной стены и привычкой смотреть так, будто уже знает все
твои ошибки за последние пять лет.
Лично я с ним почти не пересекалась. Пару раз видела в лифте, один раз он забрал у меня из
рук папку, когда я уронила половину документов перед финансовым директором. Не улыбнулся, не
пошутил, просто подал и сказал:
— В следующий раз держите крепче. Бумаги дешевле времени.
Спасибо, Демьян Андреевич. Очень нежно.
— Варя, ты где? — в телефоне снова зашипела Лиза. — На кухню позвонили. Торт уже привезли.
Огромный. Реально огромный. В него человек поместится.
— По сценарию в него и должен поместиться человек, — напомнила я. — У нас там артистка.
Десять секунд, хлопушки без конфетти, потому что Ратников ненавидит мусор, короткое
поздравление и всё. Никакой пошлости.
— А если Ратников ненавидит сюрпризы?
— Тогда нас всех уволят красиво, под живой саксофон.
Лиза нервно хихикнула, а я сбросила вызов и пошла к лифту. Каблуки стучали по полу, блузка
липла к спине, юбка неприятно натянулась на бёдрах. Я снова поправила пояс и зло посмотрела
на своё отражение в зеркальной панели.
Да, я была полной. Не мило округлой, как пишут в рекламе белья, а обычной полной женщиной
тридцати пяти лет, которая знала все магазины с нормальными размерами и все примерочные, где
свет не делает из тебя грустную картофелину. После двух детей тело не стало прежним, хотя,
честно говоря, оно и до детей не было тонкой берёзкой. Я давно научилась улыбаться на шутки
о булочках, отмахиваться от советов похудеть к лету и покупать платья, в которых можно
дышать после обеда.
Мой муж Артём раньше говорил, что любит меня любую. Я верила. Глупо, жадно, всем сердцем.
Когда мужчина целует тебя утром в висок и называет родной, трудно думать, что вечером он
может смотреть на другую женщину так, будто ты давно стоишь где-то в углу его жизни.
Артём тоже работал в «Ратников Групп». Руководил направлением региональных продаж в одном
из департаментов. Не самый верх, но уже не рядовой сотрудник. Ходил с важным видом, носил
дорогие часы, любил говорить детям: «Папа решает серьёзные вопросы».
Наши дети папой гордились. Десятилетний Егор считал, что Артём почти как супергерой, только
без плаща. Шестилетняя Милана каждое утро требовала, чтобы папа первым оценил её причёску.
Сегодня она проснулась с двумя кривоватыми хвостиками и спросила:
— Мам, папа вечером придёт рано? Я ему покажу танец.
Я пообещала, что придёт. Теперь это обещание лежало во мне тяжёлым камнем. В последнее
время Артём редко приходил рано. Совещания, встречи, срочные звонки, поздние ужины с
клиентами. Я ворчала, но терпела. Мы же взрослые люди. Работа есть работа. Холдинг живёт не
по часам, а по чьим-то горящим дедлайнам.
Лифт поднял меня на тридцать второй этаж, где располагались переговорные для топ-менеджеров
и закрытая лаунж-зона. Туда простые сотрудники ходили редко, только по делу. У меня дело
было самое что ни на есть серьёзное: проверить площадку для вечернего фуршета.
Я вышла в тихий коридор. Здесь даже шаги звучали приличнее. За стеклянными стенами
виднелись переговорные, в одной помощник расставлял бутылки с водой строго этикетками
наружу, в другой техник проверял экран. На маленькой кухне официанты спорили, куда ставить
горячие закуски, потому что дизайнерские столы оказались красивыми, но неудобными, как
половина дорогих вещей в этом здании.
Я уже собиралась свернуть к банкетному залу, когда услышала смех.
Женский. Низкий, довольный.
Потом мужской голос. Знакомый до боли.
— Сонь, перестань. Сюда могут зайти.
Я остановилась.
Не потому что испугалась. Просто тело вдруг перестало слушаться. Как будто кто-то нажал
внутри невидимую кнопку, и я замерла посреди коридора с папкой в руках.
Соня.
У нас в отделе маркетинга была Соня Орлова. Двадцать семь лет, волосы до талии, тонкая