Чтение онлайн

дети просто не умеют красиво объяснять, как им больно.

В семь утра на кухню вышел Егор. Волосы торчали в разные стороны, футболка была надета

задом наперёд, но лицо уже взрослое. Слишком взрослое для десяти лет.

— Мам, папа сегодня придёт?

Я переворачивала омлет и чуть не сломала лопатку.

— Не знаю, Егор.

— Он вчера написал мне спокойной ночи. Просто спокойной ночи и смайлик. Как будто ничего не

случилось.

Я выключила плиту и повернулась к сыну.

— Он любит тебя.

— Тогда почему ушёл?

Вот и всё. Самый простой вопрос, на который у взрослой женщины нет нормального ответа.

Можно придумать аккуратные слова, можно обойти острые углы, можно сказать про разногласия,

время подумать и сложные отношения. Только ребёнок всё равно слышит главное: папа не дома.

Я подошла к нему и присела рядом.

— Потому что мы с ним поссорились очень серьёзно. Это между мной и папой. Не между тобой и

папой. И не между Миланой и папой.

Егор смотрел недоверчиво.

— А вы помиритесь?

Я почувствовала, как внутри всё сжалось. Раньше я бы, наверное, сказала: посмотрим. Чтобы

не пугать. Чтобы оставить себе лазейку. Чтобы быть удобной даже в собственном горе.

Но вчера я уже достаточно наслушалась про один раз и ничего такого.

— Я не знаю, как будет дальше, — сказала честно. — Но я не хочу врать тебе. Бывает,

взрослые делают друг другу больно, и после этого нельзя просто сесть за стол и делать вид,

что всё как раньше.

Он опустил глаза.

— Я понял.

Не понял, конечно. Да и не должен был понимать. В его возрасте надо спорить из-за

приставки, ждать каникулы и сердиться, что мама заставляет есть завтрак. Но жизнь редко

спрашивает возраст, прежде чем сунуть в руки тяжёлую правду.

Милана вышла сонная, с зайцем под мышкой. Увидела омлет и сразу сказала:

— Я хочу блинчики.

— У нас сегодня омлет.

— А папа делает блинчики.

Егор резко посмотрел на меня. Я улыбнулась, хотя улыбка вышла слабой.

— Значит, в выходные научусь делать блинчики лучше папы.

— С шоколадом? — уточнила Милана.

— С шоколадом и ягодами.

— Тогда ладно.

Вот так и живут женщины после измены. Внутри всё разорвано, а снаружи надо помнить, кто

любит блинчики, где лежит школьная форма для летнего лагеря и почему у куклы потерялась

туфля.

Мама пришла к восьми. Вошла без лишних вопросов, поставила сумку на стул и внимательно

посмотрела на меня.

— Ты бледная.

— Зато без крема на щеке. Уже прогресс.

Она поджала губы, но в глазах мелькнула улыбка.

— Я заберу детей к себе до вечера. После работы приедешь, поедим вместе. И не спорь.

— Мам, я не маленькая.

— Вчера у меня из дома вышел твой муж с сумками. Сегодня ты можешь побыть не маленькой

после ужина.

Спорить с мамой было бесполезно. Она умела говорить тихо, но так, что все семейные

революции сами сворачивали плакаты.

Я поцеловала детей, взяла папку, ноутбук, телефон и поехала в офис. В такси открыла

заметки. Писала всё, что могла вспомнить: время, этаж, переговорная, фразы, лица свидетелей,

сообщения от Артёма, слова Сони. Никакой истерики. Никаких обидных эпитетов. Только факты.

Демьян Ратников требовал факты, и я собиралась принести ему такой список, чтобы даже его

гранитное лицо оценило аккуратность.

К зданию холдинга я подъехала в семь сорок восемь.

Обычно в это время у входа толпились курьеры, сотрудники с кофе в стаканчиках, охрана

лениво проверяла пропуска, а администраторы в холле улыбались так, будто не мечтают уйти в

отпуск. Сегодня мне показалось, что все смотрят на меня.

Может, и не казалось.

Две девушки у турникетов замолчали, когда я прошла мимо. Мужчина из IT обернулся так резко,

что чуть не врезался в стойку. У лифтов кто-то шепнул:

— Это она из торта.

Я нажала кнопку и повернулась.

— Да, я. Внутри тесно, сервис так себе, повторять не рекомендую.

Девушки смутились, айтишник уставился в телефон, лифт приехал очень вовремя.

На тридцать шестом этаже, где располагался кабинет Ратникова, было совсем другое

настроение. Там не шептались. Там работали так тихо, будто каждый звук стоил денег. Приёмная

была просторная, строгая, с длинным столом помощников и экраном с расписанием встреч. На

стене висела электронная панель: 08:00 — Соколова В.

Очень приятно. После торта я хотя бы попала в расписание.

Кирилл, помощник Ратникова, поднял глаза от планшета.

— Вы рано.

— Я боялась, что торт опять опоздает.

Он не оценил.

— Демьян Андреевич ждёт.

Кабинет Ратникова оказался огромным, но без показного богатства. Большой стол, несколько

экранов, карта региональных филиалов на стене, переговорная зона у окна. На отдельной стойке

лежали папки по проектам, каждая подписана ровным шрифтом. Человек, который владел этой

башней, явно не любил хаос.

И я, с моей вчерашней кремовой биографией, была в этом кабинете самым хаотичным предметом.

Ратников стоял у окна и говорил по телефону.

— Нет, переносить запуск нельзя. Если подрядчик не успевает, меняем подрядчика. Мне не

нужны объяснения, мне нужен работающий склад к пятнице.

Он сбросил вызов и повернулся ко мне.

— Садитесь.

Я села на край кресла и положила папку на стол.

— Я составила список.

— Уже лучше, чем вылезать из кондитерского изделия.

— Согласна. Хотя список хуже привлекает внимание.

Он сел напротив и открыл папку. Читал быстро, не переспрашивая каждую строку, но я видела,

что он ничего не пропускает. На первой странице было время вчерашнего эпизода. На второй —

мои сообщения с Артёмом. На третьей — список прошлых странных совпадений, которые раньше