Чтение онлайн

и лицом, на котором только что закончилась старая жизнь.

— Нет, Лиза, — сказала я и медленно выпрямилась. — Катастрофа у Артёма. А у нас будет

подарок для босса.

Глава 2

Глава 2

Лиза молчала в трубке ровно три секунды. Для Лизы это было примерно как минута молчания на

официальной церемонии.

— Варя, — осторожно сказала она, — ты сейчас пошутила или у тебя уже нервный срыв и мне

надо звать Валеру из охраны?

— Валеру не надо. Он, когда волнуется, начинает рассказывать про рыбалку. Я сегодня этого

не переживу.

— Ты сказала, что у Артёма катастрофа. Что случилось?

Я посмотрела на закрытую дверь кабинета. За ней шумел офис, звонили телефоны, кто-то

смеялся у кофейной зоны, менеджеры тащили стойки с навигацией, потому что к вечеру весь

первый этаж должен был превратиться в приличный праздник для приличных людей с неприлично

большими бонусами.

А у меня внутри будто кто-то снял пол.

— Я застала его с Соней Орловой, — сказала я. — В малой переговорной.

На том конце стало тихо.

— С нашей Соней? Из маркетинга?

— Нет, с другой Соней, которую специально привезли, чтобы разнообразить его рабочий день.

— Вот же… — Лиза осеклась. Она была девочкой воспитанной, но сейчас, кажется, воспитание

проигрывало. — Варя, ты где?

— У себя. Работаю.

— Какая работа? Ты нормальная? Езжай домой.

Я открыла папку с финальным таймингом вечера и увидела строчку: 19:40 — вынос торта.

Смешно. Иногда жизнь настолько старается поиздеваться, что хочется поставить ей пятёрку за

настойчивость.

— Я и поеду. Но сначала закрою площадку. Ратникову плевать, кто у кого где лежал на столе.

У него день рождения, совет директоров, партнёры из Дубая и губернаторский помощник, который

ест только безглютеновое и обижается, если его не посадили ближе к владельцу.

— Варя…

— Лиз, слушай сюда. Артистка не приедет?

— У неё голос пропал, температура, и она пишет, что не может стоять на ногах. Хотя ей в

торте не стоять, а сидеть, но я не стала уточнять, вдруг проклянёт.

Я машинально открыла таблицу подрядчиков. Всё в нашей работе держалось не на красивых

презентациях, а на нервах женщин, которые умели одновременно ругаться с кейтерингом, держать

в голове аллергии гостей и помнить, где лежит запасной удлинитель. Любой корпоратив снаружи

выглядел гладким. Внутри это всегда был маленький пожар, который мы тушили улыбками,

скотчем, булавками и словами сейчас всё будет.

— Торт уже на площадке? — спросила я.

— Внизу, в технической зоне. Шеф-кондитер чуть не плакал, когда его везли через рампу.

Говорит, если кто-то заденет кремовую обшивку, он уйдёт в монастырь.

— Пусть пока не уходит. Мне нужно посмотреть конструкцию.

— Варя, ты серьёзно? Ты хочешь залезть в торт?

Я откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Передо мной тут же возник Артём. Его рука на

чужом бедре. Его спокойный голос. Его мерзкое «ничего такого, чтобы ломать семью». Как будто

семья — это шкаф из магазина: поцарапал дверцу, подкрасил, дальше пользуйся.

— Лиза, я хочу залезть не в торт. Я хочу попасть к Ратникову так, чтобы он меня точно

выслушал.

— Ты можешь записаться к нему через приёмную.

— Через приёмную к нему записываются те, у кого есть полгода и запасная нервная система.

Лиза тяжело вздохнула.

— Ты понимаешь, что он может разозлиться?

— Он всегда злой. Просто сегодня у него будет повод.

Я закончила разговор и ещё минуту сидела неподвижно. Потом взяла сумку, телефон, папку и

вышла из кабинета. В коридоре несколько человек резко сделали вид, что заняты. Значит,

новости уже поползли. В холдинге сплетни передвигались быстрее внутренних рассылок. Если бы

отдел продаж работал с такой скоростью, мы бы давно купили половину Европы.

У лифта стояла Соня.

Она явно ждала меня. Губы поджаты, лицо обиженное, будто это я застала её не вовремя и

испортила ей личную драму.

— Варвара, нам надо поговорить.

— Нам не надо.

— Ты всё неправильно восприняла.

Я повернулась к ней. Медленно. Так, чтобы она успела пожалеть о своей смелости.

— Соня, я не отчёт по рекламе читала, чтобы что-то неправильно воспринять. У меня зрение

хорошее.

Она покраснела, но не ушла.

— Артём несчастлив с тобой. Он давно несчастлив. Ты просто этого не видела.

Боль кольнула так резко, что я едва не согнулась. Но я удержалась. Иногда самое трудное —

не ответить криком. Особенно когда очень хочется.

— Конечно, не видела. Я была занята. Детей растила, ипотеку закрывала, больничные брала,

когда у Миланы ангина, гладила ему рубашки, пока он становился несчастливым в твоих

объятиях. Тут любая женщина прозевает такой тонкий процесс.

Соня зло прищурилась.

— Он всё равно не уйдёт из-за тебя из компании. Ты ничего не добьёшься.

Лифт приехал. Двери открылись, и я вошла внутрь.

— Посмотрим, — сказала я. — У меня сегодня насыщенный вечер.

Домой я ехала в такси и всю дорогу смотрела в окно. Город жил обычной летней жизнью. Люди

сидели на верандах, кто-то нёс арбуз в сетке, курьеры лавировали между машинами, девочка в

белой панаме ела мороженое и смеялась так, будто у неё впереди только хорошее. Я вдруг

подумала о Милане. О её хвостиках. О том, как она вечером подбежит к двери и спросит, пришёл

ли папа.

Телефон завибрировал.

Я задержусь. Не устраивай сцен. Дома поговорим спокойно.

Я посмотрела на сообщение и почувствовала, как внутри поднимается горячая волна. Он всё ещё

думал, что управляет ситуацией. Что я посижу, поплачу, испугаюсь, вспомню детей и соглашусь