Чтение онлайн

Часто повторяется мысль: когда враги убивают близкого уцелевшему воину человека, победа ему уже не важна. Те, кто храбр, но и умеет сострадать, кто отличается скромностью и благородством, те как раз и гибнут в бою, «а самый низкий спасается». Одна из поэм так описывает битву, в которой участвовали воины махараны Пратапа: «Бывали битвы между богами и асурами, Пандавами и Кауравами, между Рамой и Раваной, как же не быть им в наше время. Войско Пратапа — слоны и конница, двигались в таких количествах, как будто это были тучи, готовые пролиться ужасным ливнем, таким, какой бывает в шестом месяце (август-сентябрь, пик муссона. — Е.У.). У воинов на поясе висят мечи и сабли, в руках пики и палицы. С красивым оружием и украшенные гирляндами, они с криками радости начинают свой поход. Отряды героев прощаются с женами; на дороге стоят другие женщины, и они тоже приветствуют героев торжественными и радостными песнями, воспевают их славу. Торжественно и грозно вышло войско на большое поле. Слышен боевой клич, похожий на львиные рыки, гремят литавры и барабаны, слышны трубные звуки раковин. В жилах воинов вскипает героизм… Плотными рядами идет войско; там, где образуются прорехи, встают воины из запасного отряда. Битва была такая, что дрожали и горы, и море. Кони падали раненые. Но на кончике копья Пратапа поселилась сама богиня Кали, и рука его не знала промаха». Богиня Кали, как считается, всегда присутствует на поле боя, где много крови и гибнут люди.

Иноземцы, столкнувшиеся в битве с индийцами, не раз писали о поразившем их «странном» поведении на поле боя, имея в виду как раз неорганизованность процесса сражения, отсутствие сценария боя. Бабур, например, сам предпочитал знать, что будет делать при том или ином повороте дела. Поэтому иноземные завоеватели иногда могли навязать сценарий сражения и поставить индийцев в наименее выгодное положение. Другая имевшая тяжелые последствия особенность индийской армии состояла в том, что воины чувствовали себя уверенно и понимали, что все идет как надо до тех пор, пока могли видеть сидящего на слоне своего военачальника. Но если случалось, что раджа или командующий армией был ранен или случайно каким-то образом исчезал из поля зрения, войско теряло управление и рассеивалось. Поэтому всегда одной из первых задач сражения было — вывести из строя военачальника, и к этому стремились лучшие солдаты с той и другой стороны. Здесь можно усмотреть перенесение идеи поединка на общее сражение. Иногда сражение начиналось и заканчивалось этим символическим поединком: чей предводитель раньше исчезал, тот и проигрывал битву. В классическую эпоху, когда сражения велись по традиционным парадигмам, относительно неспешно и могли состоять из нескольких актов, была возможна перегруппировка сил и назначение нового командира. В условиях бескомпромиссной агрессии мусульманских завоевателей и, позже, англичан, никаких традиций уже не удавалось соблюсти. Приходилось буквально спасаться от резни. Раджпутское войско тоже страдало этой слабостью. Но поскольку войска в строгом смысле слова они не имели, их кавалерийские отряды, рассеявшись, могли вновь собраться и провести операцию-набег, что оказывалось в их случае гораздо более эффективным, чем участие в военных порядках больших армий на поле. Их девизом также могло быть «быстрота, глазомер, натиск».

Вершиной личной отваги в бою считался кавалерийский прием спешивания, так называемый «угара». Считается, что это специфическая раджпутская тактика, свидетельствующая о высоком уровне воинской подготовки. В критический момент битвы кавалеристы спешиваются, и бой спротивником продолжается уже на земле. Расчет делался в основном на психологический шок у противника — ведь такое безрассудное поведение во время битвы могло привести к верной гибели. Когда битвы происходили между раджпутами, «угара» с одной стороны вызывала такое же поведение и у другой, и бой принимал форму многочисленных поединков. Иноземцы приходили в замешательство, но в сражение «на равных» не вступали, у них была пехота. Для раджпутов высший смысл «угара» как раз и сосгоял в том, чтобы, во-первых, если так суждено, погибнуть самому, не губя при этом коня, и, во-вторых, не иметь соблазна спастись бегством с поля боя, не выполнив последний долг воина. В одной из поэм подобный эпизод боя описан так. Герой вдруг «увидел своего младшего брата Вирама, который никогда в жизни не ходил по земле пешком, сражающимся с врагами на земле, без коня. Очень взволнованный этим, Рав Хаммир воскликнул: «Почему я остаюсь в седле?» И тоже боролся на земле. Его ноги были разбиты в кровь об острые камни…» (51, 55). Действительно, раджпутскому радже не полагалось ходить по земле пешком — он пользовался паланкином, когда не сидел на коне. Этот Хаммир, Чаухан из Рантхамбхора, в конце битвы сам себе отрубил голову мечом — чтобы не сдаваться врагу. Некоторые авторы пишут, что спешившиеся раджпутские конники связывали полы своих одежд так, что образовывались целые цепи воинов; якобы это повышало эффективность действий. Не могу заставить себя поверить в это, хотя отрицать, что подобные свидетельства в литературе встречаются, не могу. Надо только знать, что обычно так описывали раджпутов персидские всадники, которые очень чванились, считали себя лучшими в мире вояками, презирали всех остальных и критиковали любые действия противника. И кони были не те, и солдаты плохи, и погода неудобная. Надо признать, что они имели основания гордиться собой, и все же… Сам Бабур, хоть и не перс, отличался подобным отношением к своим противникам. Он писал: «Индийский воин знает, как надо умирать, но не знает, как надо воевать».

Вот как описывается одна из битв в «Балладах об Алхе» — правда, нужно иметь в виду, что в балладу явно внесены поздние добавления, потому что упоминаются ружья и пушки, которых на самом деле в это время еще не было. Сначала предводители сторон выезжают каждый перед своим строем и начинают переговариваться, поддевая друг друга. Один кричит: «Мое сердце покрыто волосами», т. е. имеет в виду «Я очень храбрый»! Другой «Если я отвернусь от лица моего врага, то нарушу мою «раджпути»!» И постепенно сгущая накал страстей, доходят до «гневного состояния», так что «белки глаз покраснели, как уголь». Затем вступают в бой лучники как сказано в тексте, «пули, стрелы, дым застилают все вокруг». Никто «не уступает врагу и не оставляет места, где стоит», потому что все истинные раджпуты. «Уже луки ослабели, уже ружья разогрелись, руки лучников стерты в кровь». Подошли ближе друг к другу с пиками и копьями, и начали пускать дротики. И никто не уступал, пока копья не поломались, стрелы не погнулись. Паланкины на спинах слонов, где сидят эти лучники, «утонули в вязкой крови. Тогда каждый воин обнажил свой клинок, и ряд обрушился на ряд — всадники на всадников, пешие воины — на пеших. Бивень к бивню столкнулись слоны. Очень много прекрасных юных воинов пролили свою кровь. На каждом шагу лежали раненые». Погибшие лошади и слоны «как лепешки навоза на крестьянском поле лежали на поле боя». «Кровь текла, как красная река, и тюрбаны были в ней, словно лотосы, словно черепахи — щиты и как змеи — ружья; одежды колыхались в этой реке, как водоросли». И раненые стонали — об отце или сыне, о жене, которая станет скоро вдовой, о старой матери, по которой некому будет совершить погребальные обряды. «Вода была там дороже золота, но негде было взять ее…» (50, 105–106). В решающий момент битвы Удан говорит своим воинам, пришпорив коня перед строем: «Вы не слуги мои, вы братья мне. Моя честь зависит от вашей. Тот, чья нога отступит назад от передней линии, погубит свою карму — семь жизней его имя будет в забвении. Создания на земле имеют много рождений, но редки рождения в качестве человека, используйте этот час — увядший цветок не может соединиться со своим растением вновь. Песнями и легендами будет прославлена эта битва в будущем! Тот, кто умирает дома в своей постели, зря растратил свою «раджпути»!» (50, 78).

Мы уже знаем, что раджпуты никогда не сдавались на милость победителя. Но в одной из поэм удалось найти описание того, как это могло бы выглядеть. Речь в легенде идет о том, что любящий дядя, младший брат отца, потерял в пути своего дорогого, очень любимого маленького племянника. Настолько любимого, что дядя всегда кормил его до того, как поест сам. Молодой человек не знал, что ребенок украден с помощью волшебных средств, и чувствует себя виновником трагедии. Он приходит к отцу ребенка, своему старшему брату, без тюрбана на голове, со связанными руками и держа во рту пучок травы. Все это символизирует крайнюю степень униженности и подчинения. Брат привязывает его к шесту и принимается бить бамбуковыми палками, что тоже может быть проделано только с рабом. Наказываемый не сопротивляется, и в отчаянии говорит себе, что надо терпеть, что возражать старшему брату — означает нарушать «раджпути». В военной истории раджпутов сцены унижения не описаны — они до такого не доживали.

Одна из самых великих в раджпутской истории битв — битва при Халдигхати. Она состоялась между армиями меварского махараны Пратапа Сисодия и могольской армией во главе с Ман Сингхом Каччва. Этот Ман Сингх состоял на службе Акбара и стал одним из самых значительных военных специалистов в его армии. Акбар много лет стремился подчинить Мевар и лично Пратапа своей власти, но безуспешно. Битва при Халдигхати была одним из этапов этого противостояния. В народной традиции, однако, причины, вызвавшие битву, объясняются очень интересно. Известно, что Ман Сингх приезжал к махаране Пратапу и пытался уговорить его «по-хорошему». Принимая гостя у себя, махарана проявил немало радушия. Но за один стол с Ман Сингхом не сел — не стал унижать себя столь тесным общением с человеком, которого считал предателем. Этот факт вызвал восхищение раджпутов, которые и без того испытывали к махаране Пратапу огромное уважение. Они говорят: «Не разделил трапезу с Ман Сингхом, который нарушил свою «раджпути», показал ему его место». А когда гость ушел из дома Пратапа, то дом окропили священной водой Ганги, снова промазали очистительной смесью земли и коровьего навоза, выбросили всю глиняную посуду и утварь, бывшую в нем, чтобы очистить скверну, нанесенную присутствием недостойного. А Ман Сингх якобы узнал об этом от своих шпионов, оскорбился и пришел с армией — наказать Пратапа.

Битва состоялась 18 июня 1576 г. Халдигхати — узкий горный проход в горах Восточного Раджастхана. Невдалеке от него противники встретились на относительно ровной долине, изобиловавшей валунами и кустарником. В битве участвовало в общей сложности около 8000 человек и столько же слонов и лошадей; из них около 3000 тысяч — армия раны Пратапа. Армия Моголов не могла пройти за перевал и не смогла затащить в горы свою артиллерию, что лишало ее всем известных преимуществ, и поэтому сражение прошло под диктовку раджпутов. Они сумели использовать все свои тактические приемы и наработки, которыми так славился махарана Пратап. Армии построились друг против друга: могольская имела передовой ряд стрелков, авангард из двух частей, основное построение в виде центра и двух флангов и запасные отряды; раджпутская имела передовой отряд, основное войско, два боковых отряда и стоявший позади, преграждая доступ в ущелье, отряд пехоты, набранной из племени бхилов, вооруженных луками, в количестве 500 человек. Раджпутская конница нанесла решительный удар по передовым построениям моголов и смяла их почти мгновенно. Затем Пратап выслал вперед боевых слонов, стремясь смять центр противника и проделать брешь для прохода своего войска через построения Ман Сингха. Затем, по раджпутскому обычаю, должна была прорваться в тыл врага двумя мощными колоннами, отсекая фланги, кавалерия. Это должно было привести к полному нарушению построения, что раджпуты считали поводом перейти к поединкам, которые могли закончиться даже и рукопашной схваткой. В могольской армии тоже были слоны. Первыми вступили в поединок слон Лона со стороны Сисодия и могольский слон Гаджмукта. Но погонщик Лоны был ранен пулей, и слон не смог одолеть противника. Тогда выпустили на поединок знаменитого Рам Прасада, самого великолепного слона махараны, слона, завладеть которым Акбар мечтал много лет. Но его махаут был убит стрелой, а могольский погонщик, сидевший на противнике Рам Прасада Мадаре, исхитрился перепрыгнуть со своего слона на спину Рам Прасада. Таким образом, слон достался моголам. Традиционный сценарий дал сбой. После этого отряды сошлись вплотную — кавалерийского наскока не получилось. И начались поединки между врагами. Махарана Пратап лично на своей лошади участвовал в этой атаке. Он приблизился к Ман Сингху. Тогда именно его Четак напугала слона Ман Сингха, прыгнув на его голову «как голодный тигр». Сам махарана метнул копье в выступы на голове слона и ранил махаута. Но поразить самого Ман Сингха не удалось. Тогда махарана принял бой с Мадхо Сингхом Каччва, получил несколько ранений от стрел и копья, но смог обратить противника в бегство. И, как говорят раджпутские историки, все шло очень хорошо, моголы начали уставать, слабеть. И тут командир могольского резерва, крича, что на поле боя появился сам падишах Акбар, ринулся со своим отрядом в бой. Никакого Акбара не было и в помине, но эта хитрость воодушевила могольские войска и расстроила раджпутские — у них резервов не было. Именно в это время махарана Пратап потерял сознание от ран, и товарищи вывезли его с поля боя. Один из раджпутов схватил царский зонтик махараны, чтобы создать видимость присутствия Пратапа на поле боя (это было чрезвычайно важно, как мы уже говорили — без командира войско теряло волю и управление). Но герой вскоре погиб, и все стало стихать и успокаиваться. Полуденный зной довершал дело. «Воздух был раскален, как в топке, и мозги закипали в черепе». Моголы тоже «не могли шевелиться». Войска махараны отошли за перевал, а моголы не имели сил их преследовать. Как говорят, битва угасла как-то сама собой. В ней не было явного победителя, и результатов она не принесла. Просто показала, на что способны противники. Махарана не лишился своих владений, не подчинился Акбару, ничего не потерял в стратегическом плане. Моголы это понимали, но объявили себя победителями потому, что довели махарану Пратапа до того, что он потерял сознание и был унесен с поля боя; надо полагать, это Ман Сингх Каччва, будучи раджпутом, воспринял битву традиционно, по-раджпутски, как поединок военачальников. Уцелев в сражении, он мог считать себя победителем. В битве раджпуты потеряли около 500 человек убитыми и ранеными. Моголы — около 150 убитых и 300 раненых. Битва длилась с 8 ч утра до полудня. Действо, как можно понять, было весьма статичным. Махарана Пратап сделал вывод — больше он не станет выводить свои отряды на резню. Отныне он перешел к тактике партизанского сопротивления, которая многие десятилетия сдерживала Моголов в Раджастхане.

Исконно индийское оружие соответствует — и это естественно — классической воинской идеологии. Оригинальные методы и способы ведения военных действий, боевая тактика вызвали к жизни разработку различных типов метательного оружия, которое можно назвать «бесконтактным», и оружия ближнего боя (типа штыков), которое применялось при обороне. Достаточное развитие получили средства защиты воина. Особое значение имеют и средства вооружения боевых животных: те, которые можно назвать пассивными — типа защитных щитков, усиленных ранящими противника шипами, и те, которые активно использовались, например, боевыми слонами.

Возможно, при разработке теории применения оружия учитывались идеи ритуальной чистоты и нечистоты, ритуального осквернения, представления о «хорошем» и «дурном» действии. Последнее представление связано стеорией кармического воздаяния за хорошие и плохие деяния. Речь, конечно, не шла о прекраснодушии индийских солдат. В Индии тоже изобрели удивительно изощренные орудия и даже методы убийства. Так, например, в прошлом веке англичане были повержены в психологический шок действиями секты душителей — тугов, прославившимися ритуальными убийствами без пролития крови. Разнообразие видов смертоносного оружия почти не поддается строгой классификации. Но тем не менее проследить соотнесенность традиционной идеологии, военной теории и инженерной стороны вооружений и способов их применения все же очень заманчиво. Что мы и попытаемся сделать — в отношении раджпутов.

Весь набор вооружения раджпутского воина — меч, кинжал, пика, копье, боевой топор, чакра, лук со стрелами — подчеркивает главенствующее значение кавалерии и поединка воинов и соответствует им. Раджпутские воины в истории показали себя не менее храбрыми и подготовленными солдатами, чем мусульманские завоеватели, но у них были иные представления о способах и методах ведения войны. Они не владели тактикой ведения крупных войсковых операций, не знали больших армий, не знали жизни «в орде», в походах и шатрах, как это практиковали Моголы, весь двор и государственная машина которых вместе со своими женами и домочадцами, с невероятными обозами, проводили в военных походах многие месяцы; Моголы годами жили в ставках. Моголы умели строить армии, организовывать сражения между большими массами людей, у них была многочисленная пехота и тысячные отряды кавалерии, и они в начале XVII в. уже начали осваивать не только использование, но и производство артиллерии. Всем этим современным методам раджпуты, у которых за толстыми стенами крепостей время текло совсем иначе, могли противопоставить только свою старинную рыцарскую храбрость и честь. Момент истины для них настал именно с приходом Моголов. Они оказались вполне на высоте положения каждый лично, но сама система военного профессионализма раджпутов оказалась не соотвествующей требованиям нового времени, неадекватной уровню развития военного дела.

Известно, что чуть ли не до XIII в. оригинальное, собственное оружие индийцев было таким же, как во времена вед и эпоса. Вместе с тем, воинская традиция завоевателей — еще со времен арабов, и особенно с XII в., оказала огромное влияние на представления индийцев в этой области. Различные виды вооружения имеют с тех пор исконно индийские и «мусульманские», могольско-персидские виды и варианты.

В глубокой древности для кшатриев индийские мыслители разработали науку оружия. Согласно традиционной классификации, оружие могло относиться к одной из следующих категорий. «Амукта» — «то, что держат, несвободное»; «мукта» — «то, что отпускают, бросают, свободное»; и «мукта-самдхарита» — «то, что бросают и возвращают», например, метательный нож на цепи. Выделяли и такое оружие, которое «запускалось машинами» — камни и всевозможные горящие снаряды. Использование метательного оружия как средства выбора — очень важная идея древнеиндийской военной науки. Такое оружие позволяло «бесконтактно» поражать противника, и опосредованный, непрямой удар летящим копьем, дротиком, чакрой имел особое значение с философской точки зрения. Применение подобного оружия против врага могло считаться не убийством, а именно использованием оружия, а уж кто и насколько от него пострадал — это проблема кармической судьбы пострадавшего. Считалось также, что наиболее предпочтительным со всех точек зрения (наивысшим) является метательное оружие типа лука и стрел, затем — ниже классом — метательные снаряды, затем мечи, и самое худшее — собственные руки в рукопашной схватке. Древняя наука оружия предписывала освоить следующие методики обращения с оружием: заклинание оружия с помошью мантр; искусство упражнений с оружием; метание оружия; магические средства его возвращения.