Чтение онлайн

– Не знаю, - я задумчиво раскусил орешек.
– Просто он не выходит у меня из головы. Мне его жаль.

– Ну, это не удивительно.

– Что мне его жаль?

– Ты можешь пожалеть и Вилли-Койота.

Вестфал забил мяч левой рукой в одно касание. Команда "Селтикс" явно проигрывала.

– Малыш в ужасном состоянии, - продолжал я.
– Такой тощий. Не способен принимать самых простых решений. Единственное, в чем он уверен, это то, что его родители - сволочи.

– Не столь необычная уверенность для пятнадцатилетнего подростка, вставила Сюзан и взяла еще один орешек.

– Да, но в этом случае мальчишка, пожалуй, прав.

– Ну, утверждать ты еще не можешь, - возразила Сюзан.
– Ты провел с ними слишком мало времени, чтобы делать какие-то выводы.

"Феникс Санз" оторвались уже на восемь очков. "Селтикс" взяли тайм-аут.

– Но я сам все это пережил, - настаивал я.
– Я ведь тоже был пацаном. Одежда у него ужасная и сидит ужасно. Он не знает, как вести себя в ресторане. Никто его ничему не учил.

– А что, это так важно - уметь себя вести в ресторане?

– Само по себе это, конечно, неважно. Но это один из примеров, понимаешь? Я хочу сказать, что никто им не занимался. Его ничему не учили, даже самым элементарным вещам. Как одеваться, как есть в общественных местах. Всем было просто плевать на него. Никто не научил его даже правильно себя вести.

"Селтикс" провели вбрасывание. "Феникс Санз" перехватили мяч и тут же положили его в корзину. Я покачал головой. Только Коузи мог еще исправить положение. Но он уже больше не играл.

– Я не встречала этого мальчика, - авторитетно сказала Сюзан, - но я встречала множество других подростков. В конце концов это моя работа. Ты не представляешь, насколько отрицательно они реагируют в этом возрасте на любые указания со стороны взрослых. Эту фазу развития называют "эдиповой", и, кроме всего прочего, она отличается тем, что подростки выглядят и ведут себя так, как будто никто о них не заботится, даже если на самом деле все наоборот. Таким образом они выражают протест.

"Селтикс" снова потеряли мяч. "Феникс Санз" заработали еще два очка.

– Знаешь такой термин - "сломаться"?
– спросил я.

– В области психиатрии?

– Нет. Я имею в виду игру, - сказал я, печально глядя на площадку. Сейчас на твоих глазах сломалась хорошая команда.

– "Селтикс" проигрывают?

– Да.

– Хочешь уйти?

– Нет. Дело не в том, кто выиграл. Я люблю смотреть, как они играют.

– М-м-м, - только и сказала она.

Я купил еще один кулек орехов и еще пива. За пять минут до финального свистка счет был 114:90. Я посмотрел вверх, где на щитах были написаны имена игроков, уже ушедших из спорта.

– Если бы ты только видела, - сказал я Сюзан.

– Что?
– Она смахнула с колен крошки от орехов. На ней были французские голубые джинсы, заправленные в черные сапожки.

– Коузи, Шармана, Хайнсона, Лосткутофа, Рассела, Хавличка, Сандерса, Рамсея, обоих Джонсонов, Силаса и Дон Нельсона. А как они бились с командой "Никс"! С одной стороны Коузи - с другой Эл Макгир. А Рассел против Чемберлена! Ты бы видела Билла Рассела!

Сюзан зевнула. Рукав ее свободного черного свитера соскользнул до локтя. Кожа руки была гладкой и белой. На золотой цепочке на шее висел небольшой бриллиант. После развода она больше не носила обручальное кольцо, а камень вставила в другую оправу. На голове - модная прическа-перманент спиралью под африканку. Рот чуть широковат, а в больших темных глазах постоянно прыгает чертик скрываемого смеха.

– С другой стороны, видел бы Рассел тебя, - покачал головой я.

– Дай мне орешек, - попросила Сюзан.

Матч закончился со счетом 130:101, и, когда в 9.25 прозвучал финальный свисток, зал был почти пуст. Мы надели куртки и пошли к выходу. Без толкотни, без суеты. Большинство болельщиков уже давно ушло. А многие вообще не приходили.

– Хорошо, что Вальтер Браун все это не видит, - вздохнул я.
– Во времена Рассела надо было отчаянно пробиваться как в зал, так и к выходу после матча.

– Заманчиво, судя по рассказу, - улыбнулась Сюзан.
– Жаль, что я это не видела.

– Хочешь, пройдемся до рынка, - предложил я.
– Или поедем домой?

– Холодно, - поежилась Сюзан.
– Поехали ко мне. Я приготовлю что-нибудь вкусненькое.

Она подняла воротник.

В машине я включил обогреватель и уже через пять минут можно было расстегнуть куртку.

– Беда с этим пареньком в том, - вернулся я к разговору о Поле, - что он вроде как заложник. Мать с отцом ненавидят друг друга и пользуются им для сведения счетов.

– Господи, Спенсер, сколько тебе лет? Конечно, они сводят счеты. Это делают не только те, кто ненавидит друг друга. Но обычно на детях это особо не отражается.

– На этом пацане обязательно отразится. Он этого не переживет, возразил я.
– Он так одинок.

Сюзан промолчала.

– Он совсем слабый, - продолжал я.
– У него нет ни хитрости, ни силы, ни смазливости. Его нельзя назвать забавным или нахальным. Все, что у него есть - это какая-то крысиная подлость. А этого недостаточно для жизни.

– И что же ты собираешься предпринять?
– осторожно спросила Сюзан.

– Ну, во всяком случае, я не собираюсь усыновить его.

– А как насчет государственных заведений? Например, Дома ребенка?

– У них хватает своих забот по выбиванию средств из федеральных фондов. Я не хотел бы обременять их еще одним ребенком.

– Я знаю добровольцев, которые работают в гуманитарных службах штата, - подсказала Сюзан.
– Некоторые из них очень преданы этой работе.

– А сколько среди них компетентных?

– Кое-кто есть.

– А ты можешь сказать, какой именно процент?

– И преданных и компетентных одновременно?

– Да.

– Что ж, твоя взяла, - вздохнула она.

Мы повернули на 128-ю дорогу.

– Так что же ты предлагаешь?
– спросила Сюзан.

– Предлагаю пустить его вниз по течению, - ответил я.
– Больше я ничего не могу придумать.

– Но это тебя беспокоит?

– Конечно, это меня беспокоит. Но к этому я привык. В мире много людей, которых я не могу спасти. Я привык к этому еще тогда, когда служил в полиции. Любой полицейский привыкает. Или привыкнешь, или сам поплывешь вниз по течению.

– Я понимаю, - кивнула Сюзан.

– С другой стороны, я опять могу встретиться с этим парнем.

– По работе?

– Да. Его папаша снова его заберет. Она опять попытается вернуть его. Они оба слишком тупые и склочные, чтобы прекратить это. Не удивлюсь, если она снова меня вызовет.

– Будешь умницей, если на этот раз откажешься. Тебе будет неприятно опять влазить в это дело.

– Знаю, - согласился я.

Мы помолчали. Я свернул с 128-ой дороги и поехал к дому Сюзан.