Чтение онлайн

— Нет. — Сибил крякнула, заставляя поднять голову, края зрения расплывались, пока рана, набитая клинком, жгла, словно ее кровь кипела. — Но я видела твою.

Эндора вздрогнула, отпрянув от Сибил.

Вот почему Сибил не могла сказать Эндоре, что видела ее смерть, когда они столкнулись в Гите.

Еще один рев пронзил воздух, банки задрожали в шкафах позади Сибил, и взгляд Эндоры устремился к потолку. Это звучало, как бревна, катящиеся по склону холма где-то в городе.

Опять же, все казалось далеким.

— Будем надеяться, Морана найдет твое тело среди пепла.

Когда зрение Сибил померкло, Эндора освободила ее руки от Эфира. Она ударилась о землю с резкой болью, которая потрясла все ее тело, прежде чем она погрузилась в небытие.

По крайней мере, с гематитом, застрявшим в ней, ее не мучали видения того, что последует за этим решением.

ГЛАВА 39

ФИБИ

Фиби ударила локтями о стол, отчего свеча бешено заколебалась от внезапного движения. Она провела руками вверх и вниз по лицу и заставила себя делать глубокие вдохи сквозь пальцы, но это было бесполезно против нервозности и напряжения, преследовавших ее с тех пор, как Галлус почтил ее своим присутствием.

С тех пор она почти не ела, запираясь в своем кабинете или проводя время рядом с Дастином в лазарете. Вина за то, что оставила детей с Марией, тяжким грузом лежала на ее плечах, но от сделки, которую она заключила с Галлусом и Андромедианцами, ее мутило.

Фиби не могла найти в себе смелости взглянуть на своих детей, чтобы слезы не навернулись ей на глаза.

Она убедила себя, что защита ее семьи и страны важнее безопасности людей в других странах. Они не были ее ответственностью, это было дело королевских семей тех стран.

Желчь жгла горло, и она запила ее остатками крепкого обжигающего ликера.

Стук в дверь кабинета испугал ее гораздо сильнее, чем следовало, и она выругалась про себя, когда бокал разбился у нее в руке. Она потянулась за тряпкой на барной тележке, пытаясь остановить кровь от порезов осколками.

Было бы моей же виной получить первое ранение с тех пор, как я потеряла бессмертие.

— Пошло оно все, — пробормотала Фиби себе под нос, откинувшись на спинку своего кресла. Того самого, в котором сидел Галлус. — Войдите.

Она удивилась, увидев, как Дастин входит в ее кабинет, хромая, с тростью в одной руке и прижимая бок другой.

— Ради всех Богов, что ты здесь делаешь? — Фиби вскочила с кресла, протянув перед собой руку.

Дастин замер, а затем закатил глаза, когда она приподняла его на дюйм над полом. Она сделала жест в свою сторону, и он поплыл по воздуху через комнату, пока не оказался перед ее столом.

— Это было совершенно необходимо? — простонал он, перенося вес на трость. — Мне же все равно придется восстанавливать тело до нормального состояния.

— Тебе еще рано покидать лазарет. — Она уставилась на него взглядом, который он отвел, делая вид, что книжный шкаф гораздо интереснее. Ее сердце сжалось при виде тусклого света в его морской зелени глаз, надеясь, что со временем он снова загорится. — Что ты здесь делаешь?

— Торн сообщил мне, что ты здесь с тех самых пор, как это случилось. — Он понизил голос, глядя на нее. — Ты не была с Иеремией или Эммалиной.

Та же вина сжала ее сердце, и ей пришло в голову уволить Торна за то, что ябедничал Дастину.

— Тебе не кажется, что они напуганы? — спросил он, изучая ее лицо. — Они не должны видеть меня в таком состоянии, это испугает их еще больше. Отсутствие тебя рядом, чтобы уверить их, что мы оба в порядке, будет беспокоить их до истерики.

— А тебе не кажется, что я это знаю? — Эфир заклубился под ее кожей. — Что ты хочешь, чтобы я сделала, Дастин? Как мне смотреть на своих детей после того, как мне пришлось принять то решение? Как мне смотреть на Эммалину как на наследницу этого проклятого трона и говорить ей, что мамочка договорилась с плохими людьми, чтобы они не устроили резню среди людей, которыми она однажды будет править? Или ее семьи, или ее отца…

Ее голос прервался на рыдании, когда тяжесть последних дней обрушилась у нее в груди. Рука Фиби сжала горло, а Дастин отставил трость в сторону и скользнул через край стола. Он притянул ее к себе, обняв за плечи и прижав ее голову к своей груди, зажав ее руки между их телами.

Тогда хлынули слезы, обжигая дорожки на ее лице и пропитывая его тунику. Она дрожала, пока ее тело заставляло ее принять эту реальность, страшась решения, которое она приняла от отчаяния и любви.

— Мы во всем разберемся, моя луна. — Дастин грубо поцеловал ее в висок, прижав щеку к ее волосам. Он притянул ее ближе, обняв крепче, словно страховочная сеть, в которой она нуждалась. — Мы не можем решить проблемы мира — не говоря уже о наших собственных — за несколько дней. Есть люди, с которыми мы можем поговорить и попытаться передать или получить сообщения. Есть вещи, которые мы можем сделать, чтобы перехитрить их. Ты куда умнее Кейна или Эндоры.

— Я не умнее моего отца, — тихо пробормотала она ему в плечо, положив ладони ему на грудь.

Он отстранился достаточно, чтобы подвести палец под ее подбородок и поднять его, заставив встретиться взглядом. Он смотрел на нее поверх кончика своего носа.

— Галлус, возможно, и древнее Существо не из этого мира, но ты умна. Его высокомерие станет его погибелью. Чтобы быть умнее, тебе не нужно знать больше него.

— Мы в изоляции, Ди, — прошептала она, слезы вытекли из уголков ее глаз. — Мы не можем открыто общаться со странами, защищающими Галлуса и его Лиранцев. Это будет выглядеть, будто мы встаем на их сторону, и тогда нас втянут в эту войну. Я не могу ответить на письмо Принца Квинтина, иначе будет казаться, что мы идем против воли Галлуса, и они нападут на нас.

Дастин вздохнул, обхватив ее лицо ладонями, и прикоснулся губами ко лбу.

— Мы во всем разберемся, Фиби. Возможно, не сразу, но мы можем сделать все возможное, чтобы начать.

Ее руки сползли по его животу, и она побледнела, когда его глаза вспыхнули от боли. Она вырвала его руки со своего лица, потащив его к своему креслу.

— Боги, Дастин. Тебе нужно отдыхать. Ты не сможешь помочь мне, если будешь прикован к лазарету в обозримом будущем или умрешь…

Дастин крепко сжал ее запястье, глядя на нее снизу из кресла. Он нахмурился, глядя на ее все еще кровоточащую руку между ними.

— Мы оба смертны, как и все, Фиби. Ты так же подвержена травмам, которые получил я.

Она вырвала руку из его хватки, вздохнула и вспрыгнула на край стола. Дастин проворчал, тяжело дыша, и покачал головой. Он придвинул кресло ближе, устроив ее ноги на подушке между своих ног. Ее сердце чуть не разорвалось, когда он обнял ее ноги ниже колен, положив подбородок поверх них.

— Я пришел сюда не только поговорить о том, что мы будем делать, и прочитать лекцию о наших детях. — Дастин надулся, хлопая своими морскими зелеными глазами. — Прости, любимая. Я знаю, что давление на тебя сейчас больше, чем когда-либо. Я так же боюсь за детей, как и ты.