Чтение онлайн

Астерия не была уверена, что обычно принимает ее брат в этой комнате, но, судя по реакции Пирса, Гаврила и Уэллса, выразившейся в разной степени шока и удивления, они-то знали.

Справа в комнате были расставлены круглые столики из красного дерева, каждый в окружении четырех стульев с фонарем в центре. На противоположной стороне комнаты стояли различные бархатные кресла, шезлонги и канапе — причем последних двух было больше.

Таранис направился прямиком к стене со шкафами и принялся собирать различные бокалы с вином и крепким алкоголем. Астерия приняла вино, после чего направилась к одному из шезлонгов у большого окна, выходящего на Северные Горы.

Мужчины устроились на нескольких соседних креслах, разговаривая между собой. Астерия время от времени прислушивалась к их разговорам о путешествиях и политике, любуясь своим вторым по списку видом на Авише.

Благодаря расположению этой комнаты в замке Эш, два пика Северных Гор вздымались в бесконечное ночное небо, словно два темных маяка. Звезды усеивали небосвод, а ее синяя звездная искра довольно гудела при виде синих крапинок среди красных и белых.

— Так значит, вы двое? — Голос Тараниса стал выше, и в его тоне появились нотки, похожие на любопытство. Астерия резко повернула голову к расположившимся мужчинам, проследив за его взглядом, направленным на Пирса и Гаврила. — Ну, я думал, вы просто сослуживцы, генерал-лейтенанты — возможно, очень хорошие друзья.

— Разве ты не заметил, как Гаврил флиртовал с тобой в твоем кабинете ранее? Когда он также использовал эту формулировку, чтобы оскорбить Астерию? — Пирс положил лодыжку на колено и качнул ею влево, чтобы пнуть Гаврила по ноге.

Уголок губ Гаврила дернулся вверх, и он мягко положил руку на бедро Пирса. Пирс закатил глаза, но не смог сдержать улыбку.

— Я не хотел никого обидеть, — пояснил Таранис, держа кончиками пальцев бокал с виски. — В нашей культуре не принято, чтобы мужчины…

— Трахали друг друга? — перебил Гаврил, и Уэллс резко поперхнулся, сделав глоток виски.

Астерия разразилась смехом при виде ужасного выражения лица Пирса и полного отсутствия эмоций у Тараниса. Уэллс продолжал давиться, повернув к ней голову и бросив на нее взгляд, полный потехи.

— За неимением лучшего термина, полагаю. — Таранис выпрямился, поправив воротник. — Я также слышал, что женщины могут… трахать друг друга.

Астерия тихо хихикнула, отпивая вино при таком повороте разговора.

Культуры Северного Пизи и Риддлинга действительно различались, причем не только между собой, но и с Материковым Континентом. Северное Пизи было куда более ограниченным в вопросах сексуальности — или, по крайней мере, в том, кто может в ней участвовать. Возможно, они были не столь изобретательны, как большая часть мира.

Не то чтобы она могла судить об этом.

Ситуация менялась с каждым поколением, но обе страны все еще отставали от Материкового Континента, так сказать. Риддлинг придерживался схожего с Северным Пизи образа мыслей, но с небольшой разницей в подходе к выбору сексуальных партнеров. Риддлинг придерживался традиционной версии союза с одним мужем и одной женой, в то время как Северное Пизи восхваляло мужчин, берущих нескольких жен сразу.

— Некоторые, как, например, наш принц здесь, принимают как мужчин, так и женщин, — сказал Гаврил между глотками, заслужив довольно колкий взгляд от Пирса. — Что?

— Не тебе выносить мою сексуальную жизнь на обсуждение с иностранным королем. — Глаза Пирса сузились в щелочки, даже когда он на секунду обратился к упомянутому королю. — Без обид, Ваше Величество.

— Ни малейших, — заверил Таранис, пожимая плечами и вращая бокал, прежде чем направить его в сторону Уэллса. — А вы, принц Оруэлл? Что-то подсказывает мне, что вы определенно питаете интерес к женщинам. Вы также принимаете мужчин?

— Вы что, флиртуете со мной? — коварно ухмыльнулся Уэллс поверх своего бокала, глаза искрились в свете камина, пока низкий смешок Тараниса не отозвался эхом по комнате. Астерия была слишком сосредоточена на Уэллсе. Она находила несправедливым, как легко он ошеломлял ее и заставлял ее сердце биться в абсолютной панике. — К сожалению, я предпочитаю исключительно женщин. Гаврил однажды попытался поцеловать меня, когда мы были моложе. Мне нравится думать, что когда он узнал, что меня интересует только наша дружба, он переключился на следующую лучшую вещь.

— Ты не всегда обаятелен, знаешь ли. — Пирс бросил на Уэллса еще более смертоносный взгляд, чем тот, что он адресовал Гаврилу. Последний лишь усмехнулся, прежде чем допить остаток своего напитка.

Астерию куда больше заинтересовало то, что сказал Уэллс.

— Гаврил пытался тебя поцеловать? Когда это было?

Гаврил и Уэллс встретились взглядами, и Гаврил засмеялся, как шут, направляясь к просторному ликерному шкафу Тараниса, чтобы налить себе еще бокал.

— Боги… — вздохнул Уэллс, постукивая бокалом по своему щетинистому подбородку. — Это было прямо перед тем, как я отправился в Академию, так что, должно быть, более десяти лет назад.

— Как давно вы двое вместе? — Таранис перевел свое внимание на Пирса как раз в тот момент, когда Гаврил сел рядом с ним.

— Уже четыре года. — То, как Пирс смотрел на Гаврила с таким мягким выражением, заставило Астерию задуматься, какого хера он тогда вступал в интимную связь с Сибил.

— Значит, ты владеешь Эфиром, как твой старший брат, — вслух размышлял Таранис, указывая на Уэллса. Затем он жестом указал на Пирса и Гаврила. — Ты унаследовал Энергию, а ты — Лемуриец из Дома Арго.

Мужчины кивнули или пробормотали согласие, и Гаврил пробурчал:

— Нереид.

— Вы знаете, как долго вы проживете, учитывая вашу продленную жизнь? — вдруг выпалил Таранис, и Пирс напрягся.

В то время как Андромедианцы могли жить сотни и сотни лет, большинство людей и Сирианцев жили где-то от восьмидесяти до ста лет, если их не постигали недуги или бедствия. Когда Род создал первых Сирианцев, он смоделировал их по образцу людей, уже найденных на Авише, сделав их продолжительность жизни схожей. Их формы просто выдерживали силу, позволяющую удерживать Эфир или Энергию, в отличие от людей.

Тела Лемурийцев были более… особенными. Они в основном обитали в смертных телах, но их истинная природа копировала животных и существ, в которых они превращались, имевших разную продолжительность жизни и старевших медленнее смертных. Качества каждого Дома даже проглядывали в их смертных формах, такие как чешуя на коже, острые клыки, вертикальные зрачки и жабры.

Лемурийцы жили от двух до трехсот лет, в зависимости от Домов, которыми они правили.

За исключением Дома Арго.