Чтение онлайн

А когда речь зашла о сражениях под Кременцом и Божьей Горой, то стал перебивать своего заместителя, уточняя детали боевых эпизодов.

– Так, так, - покачивал головой Ко.товский.
– Выходит, трудно доставалась Галиция.

– Нелегко, Григорий Иванович, - отвечал Ульрих.
– Такой баталии, как под Божьей Горой, например, никогда не бывало.

– Неужто под Дубно сам Якир водил свою пехоту на штурм форта Тараканов?
– допытывался Котовский.

– Да, водил, - утверждал Ульрих.
– Об этом говорит вся дивизия. И под Божьей Горой тоже хаживал в самое пекло...

К командирам подошел хозяин хаты. Он почтительно поклонился Котовскому и пригласил его вместе с командирами к столу.

– Прошу всех красно, дорогие гости, отведать нашего хлеба-соли, сказал хозяин.

– Дякую красно, - ответил Котовский.

Увлеченный рассказом Ульриха, он не заметил, как поодаль, у тынов и вблизи на траве, уже давно стояли и сидели десятки его соратников.

– Здравствуйте, товарищи!
– сказал Котовский и помахал рукой.
– Вот и свиделись наконец!..

Слова его растворились в приветственных возгласах:

– Здравствуйте, товарищ комбриг!

– С приездом, Григорий Иванович!

– Как здоровье, как себя чувствуете?

В шуме и гаме послышался голос силача бригады красноармейца Руснака:

– А что там, на Днестре, товарищ комбриг? Какие вести из Бессарабии?

– На Днестре тишина, - ответил Котовский.
– А в Бессарабии пока что по-старому: нищета да голод, штыки, тюрьмы.
– И, поглядев с хитринкой на Руснака, спросил: - А у тебя что, приетен, руки чешутся или еще что?

– Чешутся, Григорий Иванович, - расплылся в улыбке Руснак.
– Иной раз так заберет за сердце, что никакого сладу нет с ними, с кулаками!

– Кулаками Бессарабии не поможешь!
– сказал Котовский.
– Побереги силу, гайдук, для настоящего боя!

Среди бойцов и командиров Котовский заметил Месароша.

– Здравствуй, Месарош, - сказал Котовский, протянув ему руку.
– Как живы-здоровы твои гусары, как воюете?

Месарош шагнул вперед, щелкнул шпорами и энергично потряс комбригу руку.

– Живем мало-помалу и воюем, конечно, - сказал Месарош с достоинством, подняв глаза на Котовского.
– Только не совсем хорошо получается...

Комбриг внимательно поглядел на Месароша, на обступивших его бойцов, командиров и понял их настроение. Ему ясно стало, что все они встревожены и озадачены сложившейся обстановкой под Львовом.

– Терпение, друзья, - сказал комбриг после недолгого раздумья.
– Пути революции тернисты, но цели ее справедливы и благородны, а поэтому непобедимы!

Наша партия, наш народ снова накапливают силы, и разговор с шляхетской Польшей на этот раз будет более серьезный, если только она не образумится!

И Котовский кратко объяснил товарищам, чем вызвано изменение обстановки на фронтах, рассказал о том, как в тылу страны рабочий класс напрягает все свои силы, чтобы помочь Красной Армии нанести новый удар по шляхте.

...После простого крестьянского обеда командиры, поблагодарив хозяев за хлеб-соль, оставили душную хату, вышли за Котовским на улицу и снова расположились на бревнах.

Ульрих повел разговор о боевых действиях бригады за последние дни. Злым демоном котовцев оказался генерал Карницкий. Упомянув имя генерала, Ульрих выпрямился и раздраженно сказал:

– Этому дутому индюку что? У него многократное превосходство в силах! Жми, значит, дави, не ленись только! Благо нет перед ним буденновцев, только мы да Осадчий! За последние дни, куда ни глянь, повсюду маячат уланы. Генерал, видимо, решил воздействовать на психику! А как-то на днях до того обнаглел, что проник к нам в тылы и пытался навязать ночной бой...

Котовский не перебивал Ульриха. Он знал о Карницком все, что требовалось знать о своем противнике.

– Так говорите, наседает Карницкий? В драку лезет, щипаный фазан?

– Хорохорится, - усмехнулся Криворучко.
– Видагь, все еще лютует за крепко намятую холку под Кременщж!

– Выслуживается перед шляхтой, - заметил военком первого полка Владимир Чистяков.
– А ведь вьь ходец из русских генералов! Когда-то командовал первым конным Заамурским полком, учился в Петербургской военной академии.

– Русский, значит, - перебил военкома кто-то из командиров, - а продался Пилсудскому?! Плевый, стало быть, генерал!

Эскадронный Скутельников скривил губы в презрительной усмешке:

– Все они продажные, эти помещики с красными лампасами. С самим чертом готовы покумиться, только б было с кем рубить корни нашей Советской власти!

– Ну зачем все, - возразил начштаббриг.
– Возьмем генерала Брусилова. Честно принял Советскую власть, преотлично служит в нашем Реввоенсовете, немало потрудился над планом разгрома белополяков.

– Так то Брусилов, - с жаром сказал эскадронный Девятов.
– Таких, как он, патриотов раз-два и обчелся.

Честь и хвала этому русскому человеку, хотя он и генерал!

Котовский встал с бревна, размял затекшие ноги, снова сел.

– Генерал Карницкий не оригинален, - сказал Котовский, глядя на небо, расцвеченное багрянцем заката.
– Воюет по шаблону, как учили в академии. А времена нынче не те. Придется генералу переучиваться.

И вообще, какой бы военачальник ни был, если он держится устава, как слепой стены, такому в наше время удачи не видать...

За околицей послышался топот конских копыт. И тотчас в глубине улицы показались кавалеристы, скакавшие во весь опор. Старший из них на ходу соскочил с коня и доложил Котовскому, что к селу приближается крупный отряд неприятельской конницы.

Котовский прошелся вдоль бревен, остановился и поглядел на Ульриха.

– Не будем горячиться, - сказал комбриг задумчиво.
– Давай отойдем малость, а там посмотрим. Схватиться с Карницким всегда успеем.

И приказал штаб-горнисту играть сбор эскадронов.