Чтение онлайн

В Бухаресте делец "устроил" Виорику прислугой в дом "благородного" и богатого купца, где ей посулили легкий труд и недурное вознаграждение.

Но не прошло и месяца, как в деревню пришло известие, что сын хозяина обольстил Виорику. "Высоконравственная" и набожная супруга именитого негоцианта возмутилась "беспутным" поведением служанки, вышвырнула ее на улицу, не заплатив ни гроша. Что стало с Виорикой потом и где она находится, в деревне никто не знал...

Выслушав рассказ Джорди, Ведрашко долго молчал, глядя в темный угол хаты, потом встал с лавки, глубоко вздохнул:

– И это запишу им, злодеям, в мой счет. Дай только срок, и они попомнят еще Константина Ведрашко!

Подавленный и опустошенный, он походил из угла в угол, потом подошел к голым нарам, упал на доски и долго лежал, пока над деревней не затеплилась первая вечерняя звезда.

Тишину в хате нарушил сверчок. Он едва слышно зашуршал где-то в подпечье, затем робко застрекотал.

Ведрашко, привстав на нарах, прислушался.

– Значит, не кончилась наша жизнь, Джорди, - сказал в потемках Ведрашко.
– Если выжил в холодной хате цвиркун, так как же нам не жить с тобой в нашем просторном и теплом крае?
– И Ведрашко, подойдя к Джорди, крепко обнял юношу.
– Будем побратимы, друг мой! Нет у меня никого теперь из близких, а одному человеку ходить на волков - дело гиблое. Ты должен понимать это...

Джорди несказанно обрадовался. От гнетущего одиночества на душе не осталось и следа. Он прильнул головой к груди Ведрашко, и оба долго молчали.

А на другой день поздним вечером в хате Ведрашко собрались фронтовики, которых созвал по его просьбе Джорди. Окна были тщательно занавешены, в хате стоял смрад от горького дыма молдавских трубок, пахло сыростью.

Ведрашко говорил тихо, часто покашливая, глаза его слезились.

– Не дело сидеть сложа руки, - говорил Ведрашко.
– Не дело, говорю, смотреть на громилу, когда он орудует в нашем доме! Разве не лучше сделали хотинские и сорокские церане? [Крестьяне (молд.)] А что делаете вы?! повысил голос Ведрашко.
– Дожидаетесь, когда из оргеевских лесов придут партизаны, когда вооружат вас и поставят над вами своего вожака?!
– Он с укоризной глядел на своих односельчан.

Неожиданно раздался повелительный стук в дверь.

– Кто там?
– спросил Ведрашко и закашлялся.

– Комендант!
– ответил требовательный голос.
– Откройте!

На стол были мигом брошены карты и розданы по рукам. Ведрашко кивнул Джорди, и он распахнул дверь.

Согнувшись под низкой притолокой, в клубах морозного пара вошел плечистый жандарм с карабином под мышкой.

– Что за сборище?
– спросил жандарм и насупился.
– Почему занавешены окна?

– В картишки балуемся, ваша честь, - ответил Ведрашко учтивым голосом.

– В картишки?
– удивился жандарм.
– Так зачем прячетесь?

– От людей прячемся, - произнес Ведрашко с притворным смущением. Стыдно будет, если люди увидят, как мы бездельничаем.

Жандарм подозрительно оглядел компанию и, коснувшись пышных бакенбард, потребовал документы.

Он подолгу вчитывался в каждую бумажку, выданную румынской примарией вместо паспорта. Потом неторопливо раздал бумажки обратно, задержав документ одного лишь Ведрашко.

– А немногому научили тебя в Кишиневе, - пробасил жандарм и спрятал документ за борт шинели.
– Ты, вижу я, снова начинаешь мужиков смутьянить. Пойдем-ка, дружище, со мной. Там разберемся, какими картишками ты по ночам занимаешься.

Все оцепенели, поняв, что на этот раз поднадзорному Ведрашко не избежать каторги.

– Нет, я не пойду!
– сказал Ведрашко решительно.
– Лучше здесь умру, за этим столом, но из хаты не выйду!

Жандарм отступил к двери, вскинул карабин на изготовку и передернул затвором.

– Если не пойдешь, поведу силой! Ступай, говорю!

А вы ни с места!
– пригрозил остальным.
– Кто шевельнется, застрелю как собаку!

Все замерли на своих местах. Не было среди них только Джорди. Впустив жандарма в хату, он остался позади его у печи и все время стоял там не шелохнувшись. И не успел жандарм оглянуться, как Джорди взмахнул кочергой и изо всей силы ударил его по голове. Жандарм выронил карабин и упал замертво.

Этого никто не ожидал. Все потрясенно молчали.

Первым пришел в себя Ведрашко.

– Сама судьба гонит нас к партизанам, - зашептал он горячо.
– Уходить надо сейчас же. Утром, когда жандарма хватятся, будет поздно...

В эту ночь самые отважные покинули село. Путь им долго освещало зарево. Это Джорди, по наказу Ведрашко, поджег его хату, чтобы схоронить под пеплом труп жандарма. Сам Джорди в эту ночь не ушел из деревни. Ведрашко запретил оставлять больную мать.

Только много позже снова встретились Ведрашко и Джорди, который ушел из деревни лишь после того, как умерла мать, избитая в припадке ярости шальным перчептором [Сборщик налогов, податей (румын.)]. Скитаясь по Бессарабии, Джорди в одиночку мстил насильникам, мстил и в рядах партизан, пока не пришлось уйти за Днестр. Там он нашел Ведрашко в бригаде легендарного Котовского.

О кровной дружбе Джорди Амошуло и Ведрашко знала вся бригада. Летом девятнадцатого года при отходе Южной группы Красной Армии из Приднестровья на север побратимы со своим взводом разведывали незнакомые дороги и расположение сил противника. Амошуло и Ведрашко всегда находили безопасные обходные пути и надежные переправы, пропускали по ним бригаду, а сами подолгу оставались в прикрытии.

В то грозное лето, когда Антанта объединила все контрреволюционные силы на Украине и развязала второй поход против Страны Советов, войска Южной группы сумели выйти из кольца окружения и через три недели соединились на берегах живописной Гуйвы, неподалеку от Житомира, с 44-й дивизией.

Не удалось тогда ни дроздовским, ни марковским офицерским полкам Деникина, ни петлюровским гайдамакам и галицийским бригадам вкупе с бандами Махно, Гуляй-Гуленко, Струка, Маруси и других батек уничтожить на Правобережье Украины Южную группу Якира и прославленную бригаду Котовского.

Когда на торжественном смотре Котовский благода

рил личный состав бригады за доблесть и мужество и поздравлял с благополучным завершением похода, он задержался перед конными эскадронами Михаила Нягу и с особым удовлетворением назвал среди героев имена Константина Ведрашко и Джорди Амошуло.

– Спасибо вам, верные побратимы, за отличную службу!
– громко воскликнул Котовский.
– Командование гордится и высоко ценит ваши боевые заслуги, проявленные в этом беспримерном и трудном походе!
– И, одарив своих земляков сердечной улыбкой, мечтательно и громко, чтобы слышали все, добавил: - Была б у меня тысчонка-другая таких отважных гайдуков, как вы, давно бы бессарабские помещики почесывали свои подлые спины за Прутом!..

ДВЕ ВСТРЕЧИ

Кавалерийская дивизия белополяков генерала Карницкого, основательно потрепанная котовцами в ночном бою, жаждала реванша. Белополяки неожиданно появились на фланге бригады на исходе дня и развернулись для атаки.