Чтение онлайн

– Вам кого, пане?
– неожиданно услышал позади себя Месарош.

– Мне нужен настоятель, - ответил мадьяр не оборачиваясь.

– Пожалуйста, прошу идти за мной, - учтиво промолвил юный монах.

Юноша оказался служкой настоятеля. Он бесшумно забежал вперед и повел Месароша на второй этаж, где постучал в толстую двустворчатую дверь, обитую тисненой кожей.

– Войди, Тибурций, - послышался ласковый мужской голос за дверью.

– Я не один, пане ксендже, - сказал служка и раскрыл перед Месарошем дверь.

Месарош переступил порог обширной кельи, похожей на кабинет делового человека, и остановился.

– Что вам угодно?
– спросил настоятель откуда-то из глубины кельи, потом вышел на середину, поставив на стол зажженный подсвечник.

В ответ Месарош пристально поглядел на монаха.

Тонкое бритое лицо, проницательные серые глаза и большие уши настоятеля были теми же, что и шесть лет назад.

– Не узнаете?
– спросил Месарош по-немецки.

– Не знаю, о чем вы, - пожал плечами монах.
– Вижу вас впервые.

Месарош подумал, прикусив нижнюю губу, и начал без обиняков:

– Патер, почему население так враждебно относится к нашему отряду? И где крестьяне?

– Я служитель бога, - ответил монах, - и политикой не занимаюсь. А что касается неприязни к вам моих прихожан, то она подтверждает их веру в святую церковь, которую вы отрицаете.

– Неправда, патер!
– возразил Месарош.
– Политикой вы занимаетесь! Нам известна ваша работа среди населения. Сын одного из ваших прихожан только на днях поступил к нам добровольцем и кое-что рассказал о вас, патер.

Монах, насторожившись, пристально поглядел на Месароша. Видимо, убедившись в чем-то, он вздрогнул, но тотчас овладел собой и с жаром воскликнул:

– Это наговор! Не верю, чтобы истинный сын нашей церкви мог лгать. Человек, ушедший к вам, заинтересован в том, чтобы оклеветать орден. Этот корыстолюбец лжет. Не верьте ему.

Месарош молчал. Ему и без того было ясно, что монах не решится признать в нем того самого вахмистра, который был у него шесть лет назад со щекотливым поручением гусарского полковника. Месарош еще раз посмотрел на монаха и вежливо откланялся.

– Извините, патер, - сказал Месарош.
– Извините за беспокойство, но мой долг и опыт минувшей войны научили меня недоверию.

– Прошу, прошу вас, - заторопился было монах, но тотчас сдержал себя и сказал смиренно: - Я не в претензии.

Месарош взял под козырек и вышел из кельи.

...У каменной ограды дымилась походная кухня эскадрона Девятова. В ней давно уже томился гуляш из баранины. Над котлом, стоя на ящике из-под трофейных консервов, священнодействовал Гедеон Лудаш.

Только он один мог приготовить излюбленное блюдо венгров, когда удавалось добыть барашка или поросенка. Необычная стряпня Лудаша, изобилующая острыми специями, приводила в восторг весь эскадрон. После каждой "пирушки" бойцы подолгу расхваливали кудесника-повара и от всей души благодарили за отличное угощение.

В ожидании ужина Месарош уселся на скамью, сколоченную вокруг ствола векового платана, положив на колени гармонику. Мечтательно запрокинув голову и смежив веки, огрубевшими пальцами кавалериста он коснулся тончайших, цвета слоновой кости клавишей.

Раздались чарующие звуки "Венгерской мелодии"

Брамса. Потом Месарош пел о гордых девушках своей родины, о суровой венгерской пуште [Степи (венг )] и цветущих берегах Бодрога и Мароша.

Песню Месароша слушали десятки его земляков и очарованные неведомой мелодией молдаване. Увлеченные песней, они уносились мечтами в далекие венгерские просторы и бессарабские дубравы.

К платану неслышно подошел Котовский, намереваясь сделать внушение Месарошу за самоуправство, но невольно заслушался, прислонившись к дереву.

Печальная игра Месароша охладила гнев комбрига.

Она унесла его мысленно на поля Бессарабии, в города и села его солнечной родины, туда, где он мужественно боролся в молодости с царским произволом, а потом ожесточенно сражался во главе бессарабских партизан с войсками румынских захватчиков. Проникновенная мелодия тронула сердце комбрига и наполнила его душу беспредельной тоской изгнанника по утраченной родине. И ему вдруг понятно стало ослушание Месароша в схватке с белополяками. Неожиданный отход Красной Армии из-под Львова удручал мадьяр; он рушил их надежды на скорый приход в Венгрию, на восстановление там Советской власти. Точно так же в начале восемнадцатого года рушились надежды и бессарабских партизан. В те дни под давлением превосходящих сил оккупантов из-за Прута бессарабцы вынуждены были покинуть свою родину и отойти с боями на левый берег Днестра. Тихо, чтобы не обратить на себя внимание Месароша, Котовский ушел.

Месарош играл и тихо пел до тех пор, пока луна не встала над тенистой кроной платана. Увлеченный игрой, он забыл об ужине, прослушал полуночный бой курантов и не заметил, что сидит один и что лагерь уже спит...

Из готических амбразур колокольни вылетела стая вспуганных летучих мышей. Озабоченно попискивая и покружившись вокруг колокольни, она улетела к угловой башне монастырской ограды. Месарош отложил на край скамейки гармонику и поглядел на стрельчатые амбразуры колокольни. Смутное предчувствие чьей-то предательской работы в лагере не покидало его. Он встал со скамьи и прилег в тени дерева.

Месарош лежал долго. Глаза слипались, и все тело ныло от усталости. На колокольне снова послышался шум. Несколько птиц выпорхнуло из амбразур и юркнуло в проемы окон. Сомнений больше не было: на колокольне кто-то потревожил птиц. Месарош быстро вскочил на ноги, проворно снял шпоры и, положив их на скамью рядом с гармоникой, быстрыми шагами пошел к колокольне. Дверь оказалась приоткрытой. Распахнув ее настежь, он стал подниматься по крутым каменным ступеням. Под ногами скрипел песок, на лестнице пахло птичьим пометом и плесенью. В груди Месароша учащенно билось сердце, в ушах стоял протяжный звон. "Конечно, это патер, - убеждал себя Месарош, подымаясь наверх.
– Погоди же, предатель! Сейчас ты вспомнишь "истинного сына отечества".

Подниматься пришлось долго. В голове роились воспоминания то о первой встрече с настоятелем, то о сонном лагере казаков, перебитых тогда мадьярами в этой же усадьбе...

Каменная лестница кончилась. Дальше в темноту уходили деревянные ступеньки. Споткнувшись о первую из них, Месарош застыл на месте. Сухое сосновое дерево гулким эхом отозвалось в каменном колодце строения. Месарош прислушался, вынул из кобуры наган, проверил заряд и снова стал подниматься.

Впереди посветлело. Месарош очутился перед площадкой и увидел в лунной мгле очертания громоздкого механизма башенных курантов. Освоившись в темноте, он вдруг увидел в дальнем углу, за курантами, фигуру человека и вскинул револьвер. Человек, зашуршав одеждой, метнулся в другой угол.