Чтение онлайн

Но бонобо живут в райских лесах Африки, где нет недостатка ресурсов и сравнительно немного хищников. Люди же эволюционировали в саванне, где совсем другие условия выживания. В любой момент могла возникнуть необходимость быстро менять территорию племени из-за нападения соседей, бежать от хищников, спасаться от пожара и многих других опасностей.

Нельзя воспитывать детей в формате детского сада, где все дети как бы общие и нет особых привязанностей, нужна персональная ответственность за каждого ребенка. Нужно сделать так, чтобы для самца человека было очень важно, что самка растит именно его ребенка, именно его гены продолжаются, а самке было важно, чтобы он именно ей приносил ресурсы, именно о ней заботился. Но почему? И при чем тут измены? Вот мы с вами и подобрались к объяснению главного любовного невроза человечества.

Измена, как много в этом слове

Шекспир писал не только про любовь. Ведь кроме «Ромео и Джульетты» есть еще и Отелло, который задушил Дездемону за мнимую измену. Петр Ильич Чайковский написал красивую вариацию Одиллии, которой Зигфрид, с очевидно не очень хорошим зрением, подарил цветы, умертвив этой изменой свою возлюбленную Одетту. А Фредерик Шопен, с его меланхоличными вальсами и любовью к Жорж Санд, которая слыла у современников не то феминисткой, не то дамой парижского полусвета, со всеми вытекающими?

Измены, а точнее, особое к ним отношение со стороны человечества оставили громадный след в мировой художественной культуре. И не зря. С эволюционной точки зрения измена – это не просто секс на стороне, это событие, угрожающее выживанию потомства. Если изменяет самец человека, то это сильно ухудшает шансы на выживание потомства у самки, с которой он уже состоит в отношениях. Ей придется делить ресурсы с потомством от другой самки, а это всегда риски: хватит ли их, равное ли будет распределение, получит ли она необходимую защиту.

С эволюционной точки зрения измена – это не просто секс на стороне, это событие, угрожающее выживанию потомства.

Если изменяет самка человека, то у самца возникает вопрос: а зачем он растит чужие гены? А если его детям не хватит ресурсов, потому что самка, приглядывая за чужим потомством, недостаточно хорошо следила за его детьми (с его генами)?

Кстати, эволюция и на этот случай сделала мелкий штрих к портрету размножения. Новорожденные дети чаще всего похожи на своих отцов, чтобы отец сразу видел родство. В рамках многолетнего исследования[5] по изучению семей Принстонский университет опубликовал результаты, в котором приняли участие 715 семей, в которых дети живут только с матерью. Полученные данные показали, что младенцы, которые при рождении были похожи на своего отца, через год были здоровее. Такие результаты дают основание предполагать, что внешнее сходство отца и ребенка побуждает отца уделять больше времени воспитанию детей, поскольку эти отцы уделяли своим малышам в среднем на 2,5 дня в месяц больше, чем отцы, дети которых на них непохожи. Окружающая среда диктовала условие персональной ответственности за детей для обоих партнеров.

Итак, эволюции предстояло решить, как минимизировать измены у людей. Как сделать, чтобы самка не бросала самца и потомство, потому что ей понравился другой самец, у которого клыки еще короче, а кое-что еще длиннее. Как сделать, чтобы самец не убегал к первой встречной самке, бросая свою самку с потомством, потому что у той шкура гепарда на груди не сходится. Как сделать, чтобы они весь родительский цикл предпочитали заниматься сексом друг с другом и растили свое большеголовое потомство. Необходимо создать между ними прочную привязанность. В этот раз эволюция пустила в ход не внешние изменения в телах людей, а внутренние.

Для решения этой задачи требовалось заварить в нашем мозге суп из всем широко известных гормонов любви: окситоцина, дофамина, эндорфина и серотонина, где главную роль в деле формирования привязанности играл, конечно, окситоцин.

В ноябре 2013 года клинический психолог Боннского университета Дирк Шилле с группой соавторов опубликовал очень интересное исследование на тему влияния гормона окситоцина на привязанность у мужчин[6]. Ученые взяли 40 пар, которые находились в отношениях в среднем 33 месяца, разделили их на две группы. Первой группе мужчин интраназально ввели нейропептид окситоцин (Syntocinon-Spray, Novartis), второй группе просто пшикнули в нос плацебоподобным физраствором. Далее каждому мужчине из обеих групп произвольно показывали на мониторе фотографии трех женщин. Фотографии были черно-белыми, с нейтральным выражением лица, как на документы, и максимально похожими друг на друга по формату. Большую часть фото занимало лицо и однотонный фон. Кто был изображен на фотографиях: первое фото – партнерши исследуемого, второе фото – его знакомой и третье – незнакомой девушки. Экспериментаторы просили мужчин оценить привлекательность каждой девушки от 0 до 100. Мужчины, которым ввели окситоцин, ставили более высокие оценки своим партнершам и примерно равно низкие знакомым и незнакомым девушкам, также в их мозге фиксировалось срабатывание реакции системы вознаграждения при виде лица их партнерши. Реакция мозговых центров, отвечающих за удовольствие, на фото остальных двух девушек не была яркой.

Во второй группе, где мужчинам ввели обычный физраствор, испытуемые ставили примерно равные оценки по шкале привлекательности всем трем девушкам и в их мозговых центрах, отвечающих за удовольствие, не фиксировалось особой реакции ни на одну из трех.

Возник вопрос, почему без окситоцина мозг мужчины вообще никак особо не реагирует ни на лицо своей девушки, ни на знакомое лицо и даже на лицо незнакомки. Ответ крылся в выражении лиц на фото: нейтральное выражение лица девушек не сулит мужчине примерно ничего, поэтому центры вознаграждений в мозге особо не включались, даже если это лицо его возлюбленной.

Но, так или иначе, мужчины в первой группе, которым ввели окситоцин, явно отдавали предпочтение женщине, с которой они уже состоят в отношениях. Это видно как по их субъективным оценкам в опросных листах, так и по работе их мозга. Также мужчины из первой группы ставили более низкие оценки двум другим (знакомой и незнакомке), чем мужчины, получившие физраствор, и это свидетельствует о том, что окситоцин не просто повышает для мужчины ценность лица своей партнерши, но еще и дистанцирует такого мужчину от других женщин.

Вывод: Госпожа Эволюция со своей задачей справилась, ей удалось создать механизм формирования и удержания привязанности гормональным методом, и, заметьте, средний стаж пар был 33 месяца, что уже на исходе срока родительского цикла, а привязанность до сих пор сохранялась. Причем эволюция не стала издеваться над древними людьми, зная, что те едва ли смогут в пещерных условиях лабораторно синтезировать нейропептидный гормон паравентрикулярного и супраоптического ядер гипоталамуса под названием «окситоцин», поэтому придумала его выработку в нашем мозге – через простое поведение. Когда в племени появлялся новый самец с аккуратными клыками или новая самка с незастегивающейся на груди шкурой гепарда, они просто крепко обнимались и чаще улыбались друг другу, этого, к счастью, для выработки гормона привязанности было вполне достаточно.

Ну что ж, вроде бы все предусмотрено: овуляция скрыта, клыки убраны, самцы добры друг к другу и к самкам, пенисы и грудь выращены, секс – пожалуйста, в любой момент, любовь придумана, детки похожи на самца, методы удержания привязанности разработаны, протестированы и внедрены, возможность измен сокращена. Пробежав по чек-листу, Госпожа Эволюция нажала на рычаг и запустила наконец свою формулу: «Самка заботится о потомстве и домашнем очаге, получая от самца ресурсы и защиту. Самец дает самке ресурсы и защиту, взамен она растит его потомство, обеспечивая продолжение его генов. Продолжительность – родительский цикл».

За следующие то ли 200, а то ли 300 тысяч лет Госпожа Эволюция повидала многое: и многоженство, и многомужество, и патриархат, и матриархат, и переход от охоты и собирательства к земледелию и скотоводству, и Древний Рим, и вымирание всех видов людей, кроме Homo sapiens, но на базовом уровне формула работала. Другое дело, что те сюрпризы, которые для нее подготовил ХIX век, Эволюции даже в самом страшном сне не могли присниться.

Формула дала первый сбой