Чтение онлайн

– Что это за язык?
– спросил Джереми.
– Где ты его выучил?

– Не знаю, - признался Хайли.
– Просто он говорит, а я понимаю. И могу сказать так, чтобы он понял, - он поскреб голову, нервно и сильно, утопив пятерню в густых кудряшках.
– Чёрт возьми, парни, в жизни не учил иностранных языков.

Рамон бочком опустился на диван - очевидно, ему было трудно стоять - оперся о подушку и, кивком указав гостям на стулья, заговорил. Его речь, напевная и странно-красивая, лилась ручьем, а Хайли слушал, озабоченно сдвинув брови, и переводил.

– Он немного понимает по-английски, но сам говорить не может. Особенно после падения с крыши.

– А, - догадался Боб, - память отшибло!

– Ну, типа. Он больше со своими земляками работал, потому и не выучил язык. Он сожалеет и просит его извинить.

– А давно он здесь?
– поинтересовался Джереми.

– Где, в стране? Чуть больше трёх лет. Своими руками строил Эколу. Раньше, два с половиной года назад, на этом самом месте начиналась степь... А они, строители, в смысле, в бараках жили. Вода - привозная. Кондиционеров в бараках нет. Земля, как раскалённая печь. Ничего на ней не росло, одни колючки. Сейчас Экола - рай. Настоящий рай, цветущий сад. И такие приятные молодые люди, то есть, мы...

– Да погоди, не тараторь, - поморщился Джереми.
– О чем ты? Какие два с половиной года? Экола уж никак не меньше тридцати лет стоит, а то и больше. Может, тридцать два с половиной?

– Хайли не знает цифр на своем тарабарском, ага, - ухмыльнулся Боб.

– Нет, он говорит два.

Обратно в "детский городок" друзья возвращались налегке, в глубокой задумчивости. Вернее, Джереми и Хайли задумчиво молчали, а Боб косолапо пританцовывал и беззаботно подпевал репродукторам.

– То ли замок,

То ли город на холме,

Степной мираж...

– А что он ещё сказал?
– нарушил молчание Джереми.

– Он сказал, что это его любимый сорт кофе.

Вилина лежала на спине, уставившись в тёмный потолок, и под ровное сопение мужа перебирала в уме недавние события.

Напутствия Хорька, сладкое шампанское и янтарная капсула, взрыв красок и эмоций. Оживленные лица, белый пух в волосах, на ресницах, на платье. Казалось, ещё немного, и она сама обернется огромной чайкой, и, кувыркаясь в воздухе, в чистейшей, праздничной синеве, захлебнётся от восторга и эйфории.

Но вот они с Робертом - рука об руку - подходят к радуге, и тело теряет легкость. Его резко и хлестко сводит в дугу. Когда Вилина уже близка к тому, чтобы закричать от боли, пытка неожиданно кончается.

Все её существо словно раздваивается. Голова невесомая, точно изнутри заполнена горячим паром. Улыбка - пушинкой - пристала к губам, а сердце наливается непонятной тревогой. Сможет ли она стать хорошей женой? "Ты должна, обязана стать идеальной женой Роберту" - стучит в ушах так, словно она учила эту фразу наизусть. "Должна, должна, должна", - отзывается эхом в пустой голове. Должна стать матерью его детей. Преданной подругой и великолепной любовницей.

Наверное, она старалась. Наверное, ему было хорошо. Как жаль, что в памяти не осталось воспоминаний о той, первой ночи. Лишь синяки по всему телу и запёкшаяся кровь на губе.

Что это - радуга или таблетки? Что одурманило её до потери себя? Она была, словно хмельная, не ведала, что творит и что творят над ней. Вилина вздохнула и покосилась на мужа.

Счастливчик - спит безмятежно, как ребёнок, поджав колени к животу и заткнув огромные кулаки под подушку. Устал - слишком много впечатлений. Упал, как подкошенный, и заснул. Даже не притронулся к молодой жене.

А ей не спится. В первый раз за всю свою жизнь, она не может понять, что именно её печалит. А, может, просто не хочет? Нет, это совсем на неё не похоже. Она всегда честна и откровенна с собой и другими.

Выходя замуж, Вилина собиралась покончить с детской привычкой вести дневник. Возможно, она поторопилась с этим решением. Возможно, написанное на бумаге само выстроится в гладкую, ровную цепочку, так, что сразу станет ясно - почему вместо обещанного счастья в душе поселилась непонятная тревога.

Вилина осторожно, чтобы не разбудить мужа, соскользнула с кровати, подобрала с пола просторный, расшитый драконами халат, накинула и на цыпочках вышла из комнаты.

Бесшумно сбежала по широкой лестнице вниз и отыскала в прихожей не распакованный рюкзак. Увы, дневника в нём не оказалось.

Она снова и снова перебирала немудрённые одёжки, книжки и блокноты, заколки и браслетики из бисера. Дневник пропал.

Теперь она огорчилась по-настоящему. Он был её самым близким другом. Даже ближе, чем Джереми.

И вот, у неё не осталось друзей.

"Но ведь у тебя есть муж, - зазвучал в ушах вкрадчивый голос Фреттхена, - отныне и навеки, он и есть твой лучший друг, партнёр и вторая половинка".

И ведь не поспоришь. Так и есть.

Но почему на сердце так тяжело, а глаза слезятся, точно от лука? О том, чтобы лечь и уснуть, не может быть и речи.

Вилина сложила в рюкзак рассыпанные по полу вещи, подумала и вытащила обратно любимые старые джинсы и футболку с шутливой надписью: "Если ты можешь это прочесть - ты подошёл слишком близко".

Лучший способ разогнать тревогу - это прогуляться перед сном.

Синяя ночь, нежно подсвеченная луной, стрекот сверчков и тёплое дыхание океана приласкали душу, успокоили беспокойное сердце и охладили пьяную голову.

Она пошла по направлению к "длинному" пляжу, но, вспомнив про крутой тернистый спуск, развернулась и зашагала к "детскому городку".

Фонари на витых чугунных ножках сияли так ярко, что можно было без труда разглядеть каждую травинку на плотном газоне. Каждую трещинку на тротуарной плитке, не говоря уже про граффити - главное украшение городка.

Вилина медленно брела по центральной аллее - по той, что вела к рыбацкому пляжу - и любовалась рисунками. Персонажи мультфильмов и комиксов; смешные и трогательные существа, живущие только в воображении юных художников; слоганы про лучшее в мире место - Эколу... Не так давно она сама ловко поливала девственно чистый кусочек стены из баллончика с краской, создавая очередной наивный шедевр. И вот, детство со всеми его милыми глупостями осталось позади. Теперь она взрослая женщина, скоро сама станет мамой. Какая всё-таки это ответственность - решать не только за себя, но и за мужа, ребёнка. Поддерживать в порядке не только свою кровать и личную тумбочку, но целый дом. Интересно, будут ли им присылать уборщиков? А садовника?