Чтение онлайн

Пенистая стена воды обрушилась на лодку и накрыла их чуть ли не с головой.

– Дже!
– теперь в ее голосе звучал испуг.
– Волны сильные! Давай вернёмся!

– Всё в порядке, - крикнул Джереми, отплёвываясь.
– Сейчас обогнём вон те скалы и через пять минут будем на "длинном".

Упираясь ногами в дно лодки, он грёб изо всех сил. Его босые ступни омывала вода.

– Дже! Я не умею плавать!

Какая она смешная и жалкая - мокрая Болонка! Красная юбка облепила ноги. А прозрачная кофточка... о! ... лучше и не смотреть. Но взгляд все равно тянулся к ней, и - признался себе Джереми - в таком виде Софи нравилась ему гораздо больше.

– Ничего, зато я умею, - улыбнулся он ободряюще.
– Я тебя спасу.

Трясясь от холода, она отжимала волосы.

– Я бы повернул назад, но до "длинного" сейчас ближе, - сказал Джереми.
– Мы проплыли большую часть пути.

Они как раз огибали скалистый мыс полуострова. Впереди, на скрытом туманом берегу затеплились мягкие оранжевые огни. На Эколу, на скалы, на чёрный, неспокойный океан быстро опускались сумерки.

– Я замёрзла, - заныла Болонка.
– Ты хоть знаешь, сколько мы тут уже болтаемся? А на "длинном" готовятся к медитации. Куда мы явимся в таком виде? Ты посмотри, на кого я похожа!
– дрожащими пальцами она оправляла липнущую к телу блузку.

И правда. Джереми совсем забыл о времени. У него и часов-то не было. Брать с собой в море часы - это всё равно, что загорать в толстом свитере. Бессмысленно, почти кощунственно. Он попытался грести быстрее, но танцующая на волнах лодка сделалась неуправляемой. Вёсла рвались из рук.

– Колючка, осторожно!
– взвизгнула Софи.

Снова на них обрушилась стена горько-солёной воды. Раздался треск - лодка царапнула дном о камни.

– Я же сказал, не смей называть меня Колючкой!

Он видел, как Софи съежилась, точно от пинка, но тут же вскинула голову, тряхнула мокрой челкой - вся желчь и яд.

– Ну да! Конечно, нельзя! Это же ваше с Вилиной словечко!

– Придержи язык!
– разозлился Джереми.
– Не твоё дело!

– А вот и моё!
– не унималась Болонка.
– Нам Хорёк что говорил? Если где-то в Эколе что-то не так, сразу сообщайте мне. Не успела замуж выйти, уже по ночам к тебе на "рыбацкий" бегает!

"Она подглядывала!" - Джереми вспомнил, как ему послышался чей-то возглас в кустах бугенвиллии и сжал кулаки. Вернее, впился ногтями в крошащееся дерево.

– Закрой рот! Только попробуй кому-то что-то рассказать. Мы просто гуляли, поняла? Не суди по себе о людях!

Хотелось сгрести девчонку в охапку и вышвырнуть за борт. Или, на худой конец, надавать ей пощечин. Вот зараза - еще разболтает по всей Эколе, накличет на Вилину неприятности. Снова - теперь уже не от страха перед штормом - зашлось сердце, тревожно, сладко... Поздний вечер. Белый пляж, залитый лунным светом и высокая девичья фигура в выцветших добела джинсах и нежно голубой футболке. Точно светится изнутри, окутанная холодным сиянием... "Это из глубины тела мерцает душа", - думает Джереми. Вот что всегда влекло его к Вилине - это глубокое мерцание, рвущееся наружу, то, чего не скрыть даже днем, а тем более - в полумраке.

Конечно, он и Вилина не сделали ничего плохого. Прошлись немного по берегу - ну, и что? С каких пор дружба считается преступлением? А с другой стороны не хочется её подвести. Ему-то всё равно, а она - замужняя дама.

Что там опять пищит эта девчонка?

– Дже, мы тонем! В лодке вода!

– Да успокойся ты!
– прикрикнул на неё Джереми.
– Она здесь уже давно. Перехлестнуло через борт.

Но вода прибывала. К счастью, по ту сторону мыса волны были не такие огромные, и ветер дул в спину - подгонял. Жаль, что лодка - не парусник. "Длинный" приближался - но гораздо медленнее, чем хотелось бы. Джереми больше ни о чём не думал - работали только лёгкие и мышцы, однообразно, яростно, на пределе возможного. Ни на что другое не оставалось сил. Уши заложило. Зрение лишь смутно ловило оранжевый блеск костров на берегу. Голова отключилась, как во время медитации. Только теперь это была медитация о собственном спасении.

А потом они оба вдруг оказались в холодной воде. Темно, где-то, кажется, совсем близко, океан плещет о скалы. Рядом барахтается Болонка. Джереми схватил девчонку за волосы и поплыл, надеясь, что в направлении "длинного" пляжа.

Он так и не понял - добрался ли до берега сам или кто-то их вытащил. Запомнил удивлённые возгласы, мелькание рук и Хорька, который метался от них с Болонкой к Верхаену.

– Это никуда не годится! Вы могли погибнуть! Ты рисковал не только своей жизнью, ты рисковал жизнью другого человека. Не плачь, Софи. Бедная девочка.

Болонка размазывала слёзы и куталась в наброшенный кем-то плед.

Ей протягивали чашку с чаем. О, да это сам господин Верхаен.

– Завтра жду вас у себя в кабинете.

Для Джереми у него чая не нашлось, только указание прибыть на разбор перед утренней медитацией.

Джереми сидел на песке, покачиваясь от слабости, уставившись в костёр. От огня струилось тепло, в котором растворялся только что пережитый кошмар.

– Эй, Дже, говорил я тебе, не слушай её.

Хайли набросил ему на плечи колючий плед.

– На, это чай. С жасмином, - Боб совал в руки горячую чашку. Никогда еще Джереми не видел на глуповатом лице друга такого явного беспокойства.

– Ладно, - сжалился, наконец, Фреттхен.
– Завтра поговорим. Идти можешь? Ступай в "детский городок". Ребята, проводите его.

Хайли и Боб помогли ему подняться и, не чувствуя ног, Джереми побрел с пляжа. Вспомнив про Болонку, он оглянулся и чертыхнулся себе под нос. Она о чем-то доверительно шепталась с профессором, и лицо её светилось той же преданностью, с какой она обычно смотрела на Джереми.

"Не разболтала бы про Вилину", - кольнуло, как шипом бугенвиллии.

"А знали вы фантомные боли?
– привычно надрывался репродуктор, но на этот раз в словах песенки Джереми чудилась неприкрытая издёвка.

Когда ты в небо кричишь - доколе?

Доколе будут болеть крылья

Которые взмахом одним срубили".

Его крыльями были вёсла, но океан разломал их в щепки. А лодка - его любимая лодка - гниёт, должно быть, на дне залива, облепленная креветками и морскими рачками. Дадут ли ему новую? Вряд ли - после того, как он чуть не утопил Болонку. Но ведь девчонка сама виновата - напросилась. Всё равно, не дадут. А если сделать самому? Нет, он не умеет строить лодки.

Джереми пошевелил лопатками, напряг бицепсы, потом аккуратно попытался размять ноющие мышцы. Он чувствовал себя оплёванным и беспомощным. Всё тело болело. Вчерашнее приключение лишило сил. Усталый, выжатый, как половая тряпка, Джереми не сомкнул глаз до утра. Ворочался с боку на бок, разглядывал лунную дорожку на полу, представляя на её месте прохладный, укрытый листьями ручей, считал синих овец, потом красных лангустов, потом золотых рыбок... а после уже и не думал ни о чём, и не считал, а бессмысленно таращился в пустоту. Бессонница мучала его давно, но обычно хотя бы часа три или четыре за ночь Джереми удавалось поспать. А сейчас в мозгу как будто горела красная лампочка и, подавая непрерывный сигнал тревоги, отгоняла сонливость, мешала расслабиться. В конце концов, он сдался, встал и принял холодный душ. За окном только-только занимался рассвет, было туманно, серо, и на виноградных листьях тускло поблескивала роса.