Чтение онлайн

"Нет. Не хочу под радугу - с ней. Ерунда, примешь таблетку и захочешь. Нет, не хочу. Не хочу!"

Джереми не стал писать ответ Болонке.

После занятий, когда школьники гурьбой ринулись в столовую, Боб подошел сзади и приобнял по-свойски за плечи:

– Дже! Пойдешь с нами?

– Куда это?

Джереми с досадой стряхнул руку друга. Он ощущал непонятное раздражение, но не на кого-то конкретно, а на всех скопом. Так, должно быть, чувствует себя рыба в садке: туда поплывешь - сетка, сюда - тоже сетка.

– Подметать улицы!
– просиял Боб, нисколько не обидевшись. Торопыга никогда не обижался. За это Джереми его и любил.

– Пройдемся с метлами, - пояснил Хайли. Он нагнал приятелей и зашагал рядом, - от "детского городка" до площади.

– Зачем?

– А пусть Хорёк понервничает!
– захихикал Боб.

– Да просто покажем им, что мы не белоручки - перебил его Хайли, - тоже можем работать руками, а не только сочинять хиты и медитировать на огонь. А то, прикинь, люди жизнью рискуют, чтобы у нас, в Эколе, было чисто. А мы как будто и ни при чём.

– Жизнью?
– удивился Джереми.

– Ну, да. Ты же сам рассказывал, как мужик с крыши свалился. Ну, что? Ты с нами или нет?

Джереми нахмурился. Сколько можно играть в детские игры? Ему хотелось совершить поступок. Что-то значительное. Чтобы Триоль не зря ими гордилась.

– Эй, парни, - сказал он, - есть идея получше. Давайте наберём фруктов, конфет, ну, всякого такого, и проведаем того работника. Того, который с крыши упал. Узнаем заодно, что с ним.

– Я за!
– радостно закричал Торопыга и задрал в воздух растопыренную пятерню.

– А что?
– Хайли энергично поскреб кудрявый затылок.
– И правда. Говорят, им еду за деньги продают, а раз человек болен и не может работать, значит, и денег у него нет. Только разве нам разрешается ходить на территорию работников?

– А разве нет?
– возразил Джереми.
– Никогда не слышал о таком запрете.

– И я не слышал! А я всегда в курсе всех событий!
– встрял Боб.

– Ну, если Торпыга не слышал, то тогда точно нет никакого запрета, - согласился Хайли и рассмеялся.

Они наскоро расправились с обедом и, подталкивая друг друга, помчались на набережную. Нырнули в один магазинчик, другой и набрали гостинцев для пострадавшего. Связка бананов, яблоки, ананас, коробка шоколадных конфет, бутылка томатного сока, сдобная булочка и банка растворимого кофе.

Для жителей Эколы все товары в магазинах отпускались бесплатно. Поговаривали, что работники тоже могли отовариваться, но за деньги. Однако, то ли из-за сиесты, то ли из-за чего другого, они оказались единственными клиентами. Молчаливые, внимательные продавцы в синих халатах упаковали отобранное, и, прижимая к себе бумажные пакеты, ребята отправились в сторону рабочего поселка.

Дорога из-за жары показалась бесконечной, но вот, наконец, показались длинные здания скучного жёлтого цвета. Никаких граффити, как в "детском городке". Никогда ещё друзья не подходили к посёлку так близко. Одинаковые двери, большинство - голые, монотонно-бежевые, и лишь некоторые украшены подковами или венками. Квадратные таблички с номерами.

– И что, куда теперь?
– растерянно спросил Хайли.

– Вон тот корпус, кажется, административный, - сказал Джереми, показывая на ближайшее к амбулатории здание, на одной из дверей которого висела разграфлённая таблица. Должно быть, расписание работ.
– Давайте зайдем и спросим.

Он перехватил поудобнее пакет, из которого выглядывали бананы и колючий ананас, и уверенно пошёл через газон.

– Кого спросим-то?
– крикнул Хайли ему в спину.

Проверить свою догадку об административном корпусе они так и не смогли, потому что внутрь их не пустили. Дверь открыла работница в платке до бровей и с шваброй в руках. Только взглянув на ребят, она затрясла головой, мол, уходите. Сюда нельзя. Вид у неё, впрочем, был скорее испуганный, чем грозный.

Джереми битых полчаса втолковывал ей, зачем и к кому они пришли. Работница скверно понимала английский, а говорила на нём и того хуже. Она все время порывалась захлопнуть дверь, но Хайли опёрся плечом о притолоку, а Боб наступил пяткой на порожек.

Наконец, дело сдвинулось с мёртвой точки. Прозвучало имя незадачливого кровельщика - Рамон - и, словно нехотя, женщина ткнула пальцем в сторону длинного, приземистого строения:

– Там. Пятый дверь.

– Что?
– удивлённо переспросил Джереми.

– Пять, - косноязычно выговорила работница и показала на пальцах.

Ребята подарили ей на прощанье яблоко.

– Не очень-то гостеприимный народ, - заметил Хайли, когда они бодро топали по газону в указанном направлении.

– Они не понимают, что мы стараемся и для них тоже, - хмуро сказал Джереми.
– И для их близких, которые где-то там, далеко... Чтобы их дети не голодали. Не умирали от болезней. Мы это делаем для них, - повторил он упрямо.

– Да ну, Дже, забей!
– Боб хлопнул его по плечу.
– Тетка просто запуганная какая-то. Они все какие-то запуганные, - он пожал плечами с недоуменным видом.- Я вот никого не боюсь!

– Ну, началось, - махнул рукой Джереми и поспешил вслед за длинноногим Хайли, - догоняй!
– крикнул он Торопыге.

Общаться с работниками приходилось нечасто - они настолько тихо и аккуратно занимались своими делами, что воспринимались так же, как извечный музыкальный фон. Вроде, есть, но не всегда замечаешь. Однако все, с кем довелось перекинуться парой слов, говорили, хоть и с акцентом, но грамотно. Может, эта женщина в платке - новенькая? Должно быть, работники не живут в Эколе постоянно, а сменяют друг друга. Одни возвращаются домой, к семьям, другие - приезжают на их место.

Друзья нашли дверь с цифрой пять и Хайли надавил кнопку звонка.

Дверь распахнулась - на пороге возник рослый мужчина, с худым, небритым лицом и забинтованной головой. Одет он был не в привычный синий халат, а в шорты и майку. При виде гостей работник неуверенно улыбнулся и отступил вглубь комнаты, словно приглашая их за собой.

Ребята вошли, один за другим, с любопытством озираясь. Стол со стульями, шкаф - все из крапчато-серого пластика. Диван у стены и маленький холодильник в углу - а на нём микроволновка. Простая комната, но уютная, чистая. "Функциональная", - как выразился бы Хорёк. Они сложили подарки на стол.

Рамон - а это был, без сомнения, он - взял в руки банку кофе, повертел, понюхал...

– Грацио, ниниос, - сказал робко улыбаясь.

– Что?
– опешил Джереми.

– Он поблагодарил нас, - объяснил Хайли.

– А ты откуда знаешь?

Хайли пожал плечами. Вид у него был озадаченный.

– Он что, по-нашему ни бум-бум?
– спросил Боб, а Хайли перевёл:

– Но хаблес ен инглес?

– Нон, - ответил Рамон виновато.

Улыбка получилась кривоватой, и двигался он немного кособоко. Вероятно, последствие травмы.