Чтение онлайн

Я не могу перечислить все атеистические учения и их авторов, их великое множество. Все же дополню этот ряд именами тех, чьи безусловные заслуги перед человечеством коммунистическая идеологическая машина разрешала моему поколению чтить.

Великий британец, писатель, философ, лорд-канцлер королевского двора Френсис Бэкон (XVI–XVII вв.). Бенедикт Спиноза (XVII в.), уничтожавший Бога отождествлением его с природой. Французские энциклопедисты Дидро и Даламбер, глубочайший немецкий философ Иммануил Кант, придавший понятию Бог смысл продукта практического разума, гениальный Лаплас, ответивший Наполеону о Боге — «Я не нуждаюсь в этой гипотезе!» — все творили в XVIII веке. Следующий XIX век вообще казался веком предстоящего полного торжества науки и атеизма, в конце века Ф. Ницше возвестил об окончательном убийстве Бога человеком.

И все же Бог не был повергнут. Я обязан вспомнить и сказать о том, что многие великие ученые естествоиспытатели даже в совсем недавние цивилизованные времена не отвергали идею Бога.

Так, великий Галилео Галилей (XVI–XVII вв.), столько сделавший для раскрытия физической сущности мира, не расстался в своих мыслях с Богом. Учение о мире и знании философа и математика Рене Декарта (XVII в.) включало понятие Бога как символ бесконечной мощи мышления и важный элемент философского рассуждения. Величайший гений человечества Исаак Ньютон (XVII в.) был глубоко верующим человеком, Бог, в частности, был ему нужен для «первого толчка». Самый яростный и бескомпромиссный критик церкви великолепный Вольтер также не мог обойтись без творца, давшего движение миру. Нобелевский лауреат физиолог Иван Павлов, впервые нашедший объективный подход к изучению механизма действия мозга, часто подчеркивал свою религиозность, и это уже в нашем двадцатом веке.

Многие наши современники среди крупных ученых, политиков, деятелей искусства проявляют свою религиозность, искренне, по традиции, конъюнктурно — не суть.

Важно, главное, здесь в этих размышлениях то, что Бог по-прежнему присутствует в умах большинства людей и при создании единой нравственной общечеловеческой идеологии необходимо учитывать это обстоятельство. Будь Вы тысячу раз атеистом, пусть все, что происходит в материальном мире и в душах людей, окружающих Вас, Вам ясно и может быть объяснено без привлечения колдовства, провидений, божьей воли и т. п. Все равно Вам придется признать существование в умах людей Бога и громадное значение этого явления социальной психологии.

В поисках путей преодоления этой трудности, снятия возникающего противоречия многие находили выход в признании независимого, самостоятельного существования духовной сферы, которая никак не может быть сведена к научно-естественным материальным факторам и даже корреспондироваться с ними. Так, Лев Толстой, будучи последовательным рационалистом, не признававшим бездоказательного знания, пришел к Богу как к некой сущности за пределами разума; по Толстому Богом следует называть не доступное разуму начало, в сопряжении с которым обретается смысл жизни, свобода, добро. Христианские богословы определяют Бога как особое состояние души, пребывающей в абсолютной любви. Бог — это любовь! К Христианству после мучительных поисков пришел Ф. Достоевский. К непостижимой разумом, но прекрасной сущности человека — духовности пришел патриарх Афиногор и многие другие. Однако такие неопределяемые абстракции, такая духовность в их непостижимости, в их сути — безотчетной вере во что-то, пусть априори значительное и прекрасное — сливается с понятием сущности божественной, которая не имеет и не может иметь рационального положительного определения и потому не может находиться в согласии с современным научным мировоззрением.

Поэтому, вероятнее всего, разрешение этого противоречия до появления полного доказуемого научного объяснения всей структуры психического феномена человека и, следовательно, веры в Бога должно состоять в научном объяснении необходимости или, по крайней мере, в целесообразности возникновения такого феномена — веры в божественное, в Бога. Это означает, что в качестве первого шага достаточно было бы объяснить необходимость человеческому обществу исповедовать какую-то религиозную идеологию, например, следуя Канту и приняв реальность Бога в качестве полезного продукта человеческого разума. Однако мне представляется, что следует искать биологические корни появления религиозной идеологической конструкции — Бога — в социальной психологии человека.

И в том, и в другом случае единая нравственная общечеловеческая идеология должна стать религией человечества и восприниматься и признаваться людьми, как нечто безусловное, не требующее объяснений, непреложное, чему должно следовать, во что следует верить.

Сейчас можно забежать вперед и прочитать параграф «Ген — императив веры» во втором письме, а можно поступить наоборот: вернуться сюда после прочтения этого параграфа с тем, чтобы принять тезис — новая идеология должна стать религией человечества.

Необходимо пояснить смысл такого тройного сочетания определений в названии предполагаемой идеологии, особенно определения «нравственная», так как практически все бытовавшие в давние времена и существующие сейчас идеологии (и атеистические и религиозные) можно считать нравственными, конечно, исключая человеконенавистнические. Нравственность — главный позитивный и единственный ограничительный признак идеологии, о которой должна идти речь, идеологии, обеспечивающей добродетельность и отвергающей зло — бескомпромиссную конфликтность между людьми; исключается все, что определяет экономику, государственность, социальную иерархию и т. п. Такой признак, такое качество человеческой сущности.

Oбщечеловеческий Разум уже нашел и выразил его в христианском учении как Любовь. Поэтому можно было бы говорить об идеологии любви. Но мне по многим причинам представляется более правильным говорить об идеологии нравственности, хотя написал я выше о нравственнной идеологии. Это позволяет основывать идеологию не на любви к Богу, объединяющему в себе всех людей, а на естественно-научном понимании биологической природы нравственности, как феномене, обеспечивающем социальную устойчивость и развитие вида Homo sapiens.

Требование быть общечеловеческой следует из планетарной масштабности обсуждаемой проблемы, требование быть единой, то есть признаваемой всеми, определяется задачей исключения конфликтности между составными частями человеческого сообщества с различиями в нравственности.

Итак, речь идет о единой нравственной общечеловеческой идеологии, которая в определенном смысле может считаться новой и которая, безусловно, должна быть основана на тысячелетнем опыте взаимодействия людей.

Единая общечеловеческая идеология не должна отринуть, отвергнуть целиком содержание прошлых и ныне царствующих идеологий, религий. Она должна впитать, вместить в себе все важное, все признаваемое и пестуемое верующими.

Это естественно, разумно и исторически многократно имело место быть. Вероятно, впервые попытку создать всеохватывающую религиозную систему предпринял в III веке Мани. Его учение (Манихейство) вобрало в себя наиболее существенное из Брахманизма, Буддизма, Христианства и даже греческой философии. В VI веке, когда начинался процесс крещения в Европе, умный римлянин Папа Григорий I, решил не разрушать старые храмы, а оснащать их алтарями и новыми реликвиями. Вообще, Христианство не уничтожало язычество, впитывая его в себя, хотя в ряде стран, в частности, в Греции, в России, наблюдались противоположные тенденции. В середине XIX века Мирза Хосейн (прозванный Баха-Уллой, «Божественное сияние») предложил не уничтожать предшествующие религии, а объединить их в идеальном учении. Он говорил, что все религии хороши и пророки не отменяют один другого.

Аналогичная преемственность и даже прямое развитие предшествующих идей характерны для Иудаизма, всех стадий и разветвлений Буддизма и, конечно, Марксизма.

При создании единой нравственной общечеловеческой идеологии необходимо учесть и использовать идеи объединения человечества не только на религиозном уровне. Единая идеология должна стать результатом коллективных усилий интеллектуального слоя человечества не только критического XX века, но и всех предшествующих тысячелетий.

В предварительном рассмотрении это: