Чтение онлайн

Елизарова, коментируя работу С. Н. Булгакова «Философия Хозяйства», поясняет (возможно вслед за Фроммом): «При этом один верит в Бога, другой — в золотого тельца — деньги, третий — в силу, которой можно завоевать весь мир, либо в магию, науку и т. д. Это ничего не меняет — вера, необходимая для любой целенаправленной деятельности, использует образы и авторитеты определенной культуры, как примеры для подражания — будь то Бог…святые, герой воитель…корифеи науки.»

Любопытно, что С. Н. Булгаков в публичной лекции о Ф. М. Достоевском в 1901 году интуитивно сформулировал идею, хорошо согласующееся со сказанным выше: «Я вообще думаю, что на дне всякого миросозерцания… непосредственно переходящего в религию (хотя бы атеистическую) находится вера…»

Таким образом, Вера, теперь лучше написать Вера-идеология, общая для множества людей, может выступать в качестве объединяющего фактора, в качестве интеллектуального фактора взаимодействия, который мы предполагали найти вначале.

Утверждать наличие такого интеллектуального фактора допустимо, во-первых, потому, что всякое возможное взаимодействие, повышающее устойчивость биологической системы, может или в условиях очень большого числа вариантов даже должно быть востребовано системой. Во-вторых, потому, что мы в окружающей нас людской среде постоянно наблюдаем влияние интеллектуального взаимодействия на формирование групп людей, объединенных общими интеллектуальными интересами, даже в масштабе «круга знакомых». Иначе говоря, роль интеллектуального взаимодействия в повышении устойчивости коллектива можно рассматривать, как наблюдаемый на опыте факт.

При расширении масштаба взаимодействия, вовлечении в него все большего числа индивидуумов, увеличении его глубины и силы, его роль чрезвычайно повышается. По сути дела такой масштабный пример и представляет собой объединяющая роль идеологии.

Сказанное выше, как это мне представляется, и составляет суть биологических и генетических корней идеологии.

Замечание на всякий случай.

В первом письме я обратил внимание на характерные для XX века явления: необычайно возросшую взаимозависимость промышленного производства с тенденцией превращения его в мировой комплекс, глобализацию информационного пространства, планетарное расширение транспортных возможностей, и оценил их как необходимые материальные условия, возможно, грядущего всеобщего экономического, а может быть, и политического объединения на земле.

Может показаться, что именно эти явления в совокупности следует считать главным фактором, определяющим стремление людей к объединению, который выше вообще не рассматривался и роль которого мной не оценена должным образом.

По этому поводу я должен сказать: — Конечно, да, но и, конечно, нет. Действительно, научно-техническая революция XX века — мощный фактор, обуславливающий объединительные процессы в человеческом обществе. Однако этот фактор действует уже на втором, социальном этаже. Я же рассматривал биологические факторы, определяющие стремление к объединению индивида, то есть некоторые свойства индивида, обуславливающие появление и стабильность самого социума. Поэтому все, что происходит и развивается в уже возникшем социуме, есть следствие, а не причина биологического объединения человеческих индивидуумов.

Мы подошли теперь к возможности пояснить, почему размышления над вторым, третьим, четвертым, пятым и другими вопросами, поставленными в первом письме при формулировании проблемы, помогли мне найти ответ на первый, главный вопрос о роли и задачах интеллигенции в наше критическое время.

Надвигается катастрофа планетарного масштаба. Что делать? (Второй вопрос).

Совершенствовать технологии, вскрывать механизмы техногенного нарушения экологического равновесия на земле, ограничивать производство, потребление, рождаемость и т. д., и т. д., и т. д. Это требует глобальных общечеловеческих решений. Принятию и реализации общечеловеческих решений препятствует разобщенность людей. Социальные, экономические, политические противостояния, ведущие к гражданским, этническим, государственным, поенным столкновениям, блокируют согласованные решения и действия. Почему возможен этот абсурд и как его преодолеть? (Третий вопрос).

Для принятия согласованных решений и действий необходимо объединение, общечеловеческие договоренности, для чего в свою очередь требуется изгнание из человеческого сознания нетерпимости.

Первый, важнейший шаг на пути к достижению действенного согласия между людьми — распространение среди них единой нравственной идеологии.

Идеологий, которые определяют поведение, устремления и противостояние людей, много: религиозных, атеистических, социальных, государственных и даже абсолютно мракобесных. Однако главное противостояние в этом идеологическом компоте, возникшее на заре современной цивилизации, — противостояние между религиозными идеологиями с верой в Бога и наукой, отвергающей реальность мистического, колдовского, непознаваемого.

Таким образом, помимо главной своей сущности — единой нравственности новая общечеловеческая идеология должна содержать идею снятия противоречия между непознаваемым божественным и осязаемым разумом научным. Почему же до сих пор религии не уступают науке и как разрешить эту вечную ситуацию противостояния? (Пятый вопрос).

Снятие этого противоречия возможно при раскрытии биологической сущности феномена веры, что я и попытался сделать в данном, втором письме.

Наука, раскрывая биологические основы и необходимость существования в человеческом обществе идеологий (религий, учений, поверий и т. д.), признает их важную роль в обеспечении устойчивости и, следовательно, в продлении жизни человеческого общества, что и определяет их место в общественном сознании человечества.

Побудительной причиной обсуждения этой проблемы послужило удивившее меня, все чаще встречавшееся даже среди моих знакомых принятие Бога, в наше время, людьми образованными, убежденными атеистами ранее. Чем это объяснить? (Вопрос четвертый).

Обычно при объяснении такой трансформации мировоззрения в смутные времена ограничиваются психо-социальными факторами: крушением социальной и духовной основ жизни, незаполненностью духовных потребностей личности, поисками духовной уравновешенности в условиях резко обострившихся противоречий бытия, потребностями в утешении мечущихся, исстрадавшихся натур и т. д. Все правильно. Но в свете сказанного выше о возможной обусловленности способности человека верить как формы интеллектуального поведения, определяемой генетической структурой, геном imperative, ответ на поставленный вопрос может состоять и в следующем.

Сохранившаяся способность продолжительного проявления действия гена imperative, достаточно сильного у данного субъекта, была заблокирована множеством социальных факторов, всегда присутствующих в тоталитарных государствах, и при снятии блокирующих факторов неожиданно проявилась. Это вполне соответствует периодам социальной нестабильности, при которых, как свидетельствует история, всегда возникает увлечение мистическим, пышным цветом расцветают мракобесие, религиозные секты разного рода и т. д. Так, оглянитесь вокруг. Появились Кашпировский и Чумак, который насыщает энергией, не понимая, что это такое, целый тираж ежедневной газеты. На экранах телевизоров функционирует астролог Глоба. Какие-то полуобразованные авантюристы и экзальтированные субъекты рассказывают о телекинезе. Религиозная секта «Аум синрике» готовит и пытается осуществить конец света, репетируя запланированную процедуру в токийском метро; группы фанатиков предаются самосожжению и т. д. и т. п.

Суть их появления и успеха в снятии у большого числа людей запретов, снятии блокировки с гена imperative, его действие востребовано и проявляется разнообразнейшим образом.

Мы обратили внимание на то, что поведение животных и человека генетически запрограммировано, при этом у человека чрезвычайно сильно выражен интеллектуальный механизм переработки информации, то есть интеллектуальный канал, через который осуществляется реализация в поведении записанной в генетическом коде программы действий индивидуума в соответствии с воздействием на него внешней среды.

Эти общепринятые научные представления были использованы для анализа некоторых социально-психологических особенностей поведения животных и человека.

Мы предположили, что в генетической программе человека заложен поведенческий императив функционирования интеллекта: стремление к вере во что-то, подчинению интеллектуальной сферы чему-то, без аргументации и анализа.

Ген, определяющий такую особенность интеллектуального поведения человека, можно назвать геном императива (imperative).