Чтение онлайн

Он действительно на пределе, балансирует на грани полного хаоса и разрушения, которые наверняка унесут нас всех с собой.

Сделав медленный вдох, я говорю ровно и спокойно, чтобы не вывести его окончательно:

— Я ни разу не использовал свой Дар с тех пор, как проснулся и увидел тебя здесь, Нокс, и ты это знаешь. Я не могу ничего поделать, если твоя ложь срабатывает на моём Вторичном Даре… хотя, чёрт знает, в чём ты мне лжёшь, потому что ты прав — я на сто процентов уверен, что ты не Нейро.

Мой взгляд не дрожит, но краем глаза я слежу за тем, как поднимается и опускается его грудь. Даже когда она остаётся ровной и уверенной, я не позволяю себе расслабиться ни на секунду. Нокс всегда видел угрозу даже в самых банальных жестах и действиях. Отвести взгляд, пока он балансирует на краю, наверняка будет воспринято как признание вины — хотя я до сих пор совершенно не понимаю, что именно, по его мнению, я раскрыл.

С ним это может быть что угодно.

Когда он наконец хватается за спинку кресла, неуверенно обходит его и снова садится, я мысленно проклинаю Норта.

Трудно помнить, что мы на одной стороне, что этот человек, должно быть, сейчас завален угрозами нашей Группе Связанных, раз оставил меня присматривать за своим братом после того, как меня вывели из строя на задании, особенно учитывая, как яростно пульсирует боль в моей голове.

Когда Нокс наконец отрывает взгляд от моего лица и смотрит вниз на свой кошмар, послушно подошедший к его ногам, я решаю, что достаточно безопасно взять стакан воды, стоящий у моей кровати. Опустошив его в три глотка, я наполняю его снова из кувшина, чтобы отвлечься от невыплеснутого напряжения в воздухе — на случай, если мой собственный Дар соблазнится присоединиться к нему. У меня не было подобных срывов уже много лет, но если последние несколько недель чему-то меня и научили, так это тому, что мы плывём по неизведанным водам.

— Я работаю над своим третьим Даром. Это не подлежит обсуждению.

Ни малейших следов лжи.

Легко кивнув, я принимаю его жест примирения и подхватываю тему:

— Нам понадобится всё, что мы сможем раздобыть, если Сопротивление начнёт раскрывать всё больше Одарённых вроде того, что напал на меня сегодня. Это было не похоже ни на что, что я когда-либо видел. Ощущалось, будто мой собственный Дар атакует меня, будто его возвращают мне обратно.

Его глаза сужаются:

— Возвращают тебе обратно?

Я пожимаю плечами:

— Не знаю, как ещё это описать… но могу сказать одно: невозможно бороться против собственного Дара в таких условиях, особенно когда его усиливают.

Это привлекает его внимание — его глаза снова обостряются, он наклоняется вперёд в кресле. Мой взгляд опускается на кошмарное создание, сидящее у его ног, но теневой зверь не двигается. Нокс нетерпеливо машет рукой, словно я глуп, что вообще обращаю на него внимание, но я не могу так легко отмахнуться от того факта, что минуту назад он пускал слюни при мысли о том, чтобы перегрызть мне горло.

— Как он «усиливал» твой Дар? Откуда ты знаешь, что он именно это делал?

Я снова пожимаю плечами, понимая, что это, вероятно, его разозлит, но у меня действительно мало что ему дать:

— Я знаю, каково это — ощущать свой собственный Дар, и хотя я понимал, что там был ещё один Одарённый, казалось, что он был защищён Щитом, пока находился в моём сознании. Я чувствовал только свой Дар… словно он атаковал меня, но сильнее, чем должен был. Словно в тот момент, как мы переместились и мои ноги коснулись твёрдой земли, мой Дар усилился и обратился против меня. Меня разрывало изнутри.

Что-то меняется в его взгляде — вспышка пустоты, такая мимолётная, что я почти убеждаю себя, что мне это показалось, прежде чем он снова отворачивается от меня, бормоча что-то себе под нос:

— Ты когда-нибудь слышал о Даре, способном на такое? Если мне придётся заново проходить Историю 101, Норт будет в восторге.

Саркастическая интонация в моём тоне не вызывает ожидаемой ухмылки или насмешки, и вместо этого Нокс снова смотрит на своё кошмарное создание. Напряжение в его плечах, когда он наклоняется вперёд, словно собираясь встать и уйти, подстёгивает меня:

— Что это, Нокс? Просто скажи мне.

Качая головой, он снова откидывается назад, хотя я бы не сказал, что он чувствует себя комфортно. Если уж на то пошло, он выглядит так, будто его привязали к орудию пыток. Его ответ заставляет мой желудок сжаться:

— Это не из записей, Грифон… ты напомнил мне кое-что из разведданных Сопротивления. Дэвис одержим Одарённым, который, по его мнению, выиграет им эту войну, — «Бесконечным Оружием». Что, если этот Одарённый способен также управлять тенями? Что может быть бесконечнее, чем контроль над каждым Даром вокруг тебя?

И вот так новый кошмар поселяется между нами в комнате — только этот уже вне нашего контроля.

ОДИННАДЦАТЬ

ГЕЙБ

Каждое утро, когда я просыпаюсь в особняке Дрейвен, первая мысль — какое умиротворение я ощущаю и как отчаянно хочу зацепиться за это чувство. Но оно никогда не длится долго: чувство вины накрывает меня безжалостными волнами. Его тяжесть грозит раздавить меня — грудь сжимается, глаза щиплет, зрение расплывается, и мне приходится усилием воли сдерживать приступ паники.

Уверен, терапевт в офисе Совета получил бы от этого массу удовольствия. Я никогда не позволял себе проговориться о стыде, который безжалостно липнет ко мне, — но даже если бы захотел, я не смог бы ни с кем об этом поговорить. Эмоции, бурлящие внутри, невозможно назвать или объяснить, а к горлу подступает желчь.

Хороший сын не испытывал бы такого облегчения, оставляя свою беззащитную мать… Но разве хорошая мать бросила бы сына, погрузившись в собственное горе? Возможно ли, чтобы Центральная Связанная потеряла своего Связанного, не впадая в отчаяние — как это случилось с моей матерью? Ещё какая-то часть меня верит, что в смерти отца виноват я: его бы не схватили Сопротивленцы, если бы он не искал меня. Возможно, мать тоже так думает… Возможно, именно поэтому она так и не попыталась вырваться из самых глубин своей боли.

Норт предложил перевезти мою мать в особняк Дрейвен много лет назад, когда впервые понял, насколько тяжело она переживает смерть отца. А когда мы нашли нашу Связанную, он предложил снова — но я и в этот раз отказался. Я сказал ему, что не могу увезти её от похожего на святыню мемориала отцу, который она устроила в нашем доме. Но настоящая причина в том, что я знаю: она не поедет добровольно — и не сделает этого тихо.

Внутри всё сжимается при мысли о том, что остальные члены Группы Связанных увидят её такой, какая она сейчас: когда она забывает, кто я и где мы находимся. Если моя Связанная уже считает меня неполноценным, как она отреагирует, увидев, в каком состоянии находится единственный оставшийся у меня опекун? Проблема ещё и в том, что я не хочу тратить ресурсы на охрану дома моих родителей силами Так-команд — особенно когда там только мама, а эти люди нужнее в закрытых сообществах или, что ещё лучше, в общежитиях, где спят сотни Одарённых.