Чтение онлайн

— Какое время, чтобы жить! Я получаю возможность наблюдать, как Норт Дрейвен находит своё истинное призвание в роли укротителя сорванцов.

Я чуть не задыхаюсь насмерть от кофе.

Моё детство в гнетущих стенах дома Дрейвенов спасает меня — мне удаётся проглотить полный рот обжигающего кофе, отделавшись лишь слезящимися глазами. К тому же ожоги отвлекают горло от приступа кашля, который вот-вот должен был начаться. В итоге, чтобы ускользнуть от когтей смерти, достаточно просто прочистить горло. Бросив на Кирию скучающий взгляд и выходя прочь, я понимаю, что, возможно, уже поздно притворяться безразличным, — но моя гордость остаётся нетронутой даже в отступлении.

Я думал, что день уже не может стать хуже, но я только на середине дня, заполненного встречами, прежде чем вынужден это признать. Вместо обычных мелочных игр на заседаниях Совета, которых я ожидал, меня отправляют в сообщество немагических людей — говорить с их представителями о растущем числе смертей. Не нужно быть гением, чтобы понять: среди Одарённых назревает новая война. И мне страшно представить, каково это — быть настолько беззащитным.

Как дать отпор Пламени, способному испепелить целые кварталы меньше чем за минуту? Или Элементалю, который с силой вытягивает воду из ваших клеток, гарантируя, что ваша смерть станет ужасающим взрывом, который травмирует всех свидетелей на годы вперёд?

Как вообще можно выжить при встрече с Торговцем Смерти?

Их страхи не просто обоснованы — это базовые инстинкты выживания, и по моей коже ползёт зуд раздражения, прежде чем я добираюсь до ресторана на обед с Ханнити и Рокелл. Пренебрежительный тон, которым они оба говорят о немагических людях, опасно близок к идеологии Сопротивления — той ерунде, которую они используют как пропаганду, чтобы проникнуть в умы Одарённых и превратить их в пушечное мясо, нужное им в качестве солдат.

Я как раз продумываю, как именно разберусь с ними обоими и дам им понять, что они на прицеле, когда телефон в кармане снова вибрирует — но на этот раз это настойчивый сигнал входящего звонка. Сообщения от моей Связанной поступали весь день, её решимость странно достойна восхищения, но она никогда раньше не пыталась позвонить.

Команда, следящая за каждым её движением, не отметила никаких опасностей или угроз, так что это, без сомнения, что-то несущественное, а у меня и так скверное настроение. Ничто из того, что гложет меня сегодня, не её вина, но то, что мои Узы постоянно восстают против меня, — да, и я не могу удержаться, чтобы не огрызнуться на неё.

Отвечаю на звонок резким тоном:

— Я как раз иду на встречу, Фаллоуз. Сейчас не лучшее время.

Её голос в трубке обманчиво спокоен — совсем не то, чего я ожидал:

— Всё в порядке, я буду краткой. У Гейба сегодня футбольный матч, и я хотела бы на него сходить. Сейдж тоже идёт, и мы собираемся взять хот-доги и прочую вредную еду там. Мне просто нужно знать, что ты не отправишь Так-команду схватить меня с трибун, пока я смотрю матч.

На кончике языка вертится быстрый отказ, за которым последует требование немедленно вернуться в общежитие, но шёпот за спиной резко останавливает меня. Повернувшись на каблуках, я обнаруживаю, что Шарп теперь сидит за столом рядом с Ханнити и Рокелл. Все трое смотрят на меня без всяких притворств. И если два идиота ловят каждое моё слово, будто от этого зависит их судьба, а не судьба моей Связанной, то Шарп впитывает каждую каплю напряжения в моём теле, словно это подпитывает пламя его убеждений. Этот человек — шпион Сопротивления, сочувствующий, который пока не готов признаться миру в соучастии в их ужасающих актах насилия, и он воспользуется любой крупицей разногласий, чтобы навредить моей Связанной, если представится малейший шанс.

Моя Узы вырываются на первый план сознания, шёпот требований к действию превращаются в гулкий призыв к оружию:

Окунись в их крови.

Поглоти их плоть и разорви на куски.

Убей их всех.

Контроль начинает ускользать, чернильная тьма моих теней захлёстывает разум. Всё, что я знаю, — неумолимая потребность защитить мою Связанную, позволить бешеным кошмарам внутри меня поглотить наших врагов целиком и унести её прочь от любой угрозы, осмелившейся оказаться рядом. Она принадлежит мне, никому другому, никто не может желать того, что моё…

В трубке моя Связанная делает долгий и очень обречённый вздох, и ясность сознания возвращается так резко, что я буквально вздрагиваю, будто меня ударили.

Изо всех сил стараясь звучать нормально, а не так, будто я только что был на грани уничтожения всего, над чем работал всю жизнь, из-за одного лишь намёка на то, что другой Одарённый смотрит на неё, я всё равно отвечаю ей резко и отрывисто:

— Хорошо. Я буду внимательно за тобой следить, а Гейб встретит тебя после матча и проводит обратно в общежитие. Если это очередная попытка сбежать, я сделаю твою жизнь невыносимой.

Её кипящая ярость в короткой паузе перед ответом действует как бальзам на последствия ярости моих Уз:

— Ты имеешь в виду, будто она уже не такая?

Сжав челюсти, когда линия обрывается, я сажусь за стол — кажется, вся комната задерживает дыхание. Даже Шарп выглядит куда менее самодовольным на другом конце стола и сглатывает, когда я бросаю на него мрачный взгляд, ясно кричащий о его неминуемой смерти от моих рук, если он хотя бы вздохнёт рядом с моей Связанной.

Сделав ещё один глубокий вдох, я отталкиваю монстра, живущего внутри меня, пока не убеждаюсь, что мои глаза вот-вот не почернеют и не вызовут массовую панику во всём здании. Когда я уверен, что снова держу себя в руках, я подзываю официанта. Возможно, я не смогу по-настоящему залить кошмар этого дня выпивкой, но одного напитка пока должно хватить.

ТРИНАДЦАТЬ

НОКС

Пальцы яростно подрагивают — требуется вся моя сила воли, чтобы не швырнуть планшет через комнату Грифона в стену. Учитывая, что в этом устройстве хранится каждая крупица информации о Одарённых и силах, проявившихся в нашем роде, это не самый разумный план, но когда очередной поисковый запрос снова не даёт результатов, это единственное, что приходит в голову.

Чувствуя, насколько я близок к тому, чтобы сорваться, Гриф отворачивается от меня и переводит разговор с Кирией подальше от всего, что может вывести меня из себя. Он не использовал свой Дар — мои Узы всегда знают, когда он это делает, — но вместо этого на помощь приходит многолетняя дружба. Лицо Кирии слегка напрягается, она бросает на меня любопытный взгляд, но не задаёт вопросов по поводу внезапной смены темы с братом и следует его примеру, оставляя меня кипеть от злости в углу в покое.

Эта база данных — итог десятилетних исследований, кульминация неустанных усилий по поиску хоть какого-то порядка в хаосе удручающего ведения исторических записей сообщества Одарённых. Не то чтобы я когда-либо позволил себе хоть слово жалобы: есть вполне веские причины, почему никто не решился собрать всю эту информацию в одном месте. Сопротивление терроризирует Одарённых последние пятьдесят лет своей идеологически мотивированной войной, но угрозы в наш адрес существовали всегда, независимо от того, насколько мирно мы пытались себя вести.

Лишь под видом безумного, но в целом безобидного профессора мне удалось получить доступ к большей части архивов, и не раз именно защита моего брата прикрывала меня, когда мои изыскания заходили дальше, чем предполагалось. Каждое найденное генеалогическое древо, каждое письмо, написанное столетия назад с пылкими предупреждениями об «охоте на Одарённых», каждый дневник, который вели Центральные Связанные в надежде отыскать своих потерянных Связанных, — всё это было тщательно прочёсано, отсортировано и загружено в эту базу данных, созданную по моему собственному проекту.