Чтение онлайн

Открыл дверь и вышел в хол, но по-прежнему оставался незамеченным.

— Ты только что назвала моего сына вором!

— Я этого не говорила, — испуганно покачала головой, — я просто...

— Заткнись! — оборвал ее и с силой ударил ладонью по лицу.

— Убери руки, ничтожество! — я бросился на защиту, но тут же был отброшен, как котёнок.

— Саша, пожалуйста, не трогай его, — взмолилась мама, и я больно стиснул зубы.

Вскочил на ноги и хотел оттолкнуть его от неё, но не успел. Он сам сделал шаг мне навстречу, когда мама вцепилась ему в руку, а он с мужским напором отшвырнул ее назад, и она с коротким криком перелетела через перила, упав с высоты второго этажа на мраморный пол, на котором тут же образовалось алое пятно крови.

В груди резко что-то оборвалось и жгучей болью обдало все тело. Липкий, густой ужас обрастал вокруг меня гигантской паутиной, запутывая мне руки и ноги. Я стоял неподвижно, в глубоком ступоре, как парализованный. Хотелось кричать от нестерпимой боли, которая прорастала внутри, но не мог выдавить из себя ни звука. Чувствовал, как скользило по сердцу холодное острое лезвие ножа, как горло затопило горечью, и как бежали по щекам горячие слёзы.

Красная пелена застилает взгляд и даёт возможность распирающему гневу вырваться. Меня клинит и срывает с тормозов, приводя в бешенство.

Я уже давно не слышу, что он говорит. Он только успевает рассмеяться, как я резко поддаюсь вперед и вкладываю в удар всю силу, заглушив этот вопль.

Как невменяемый с ледяной яростью наношу неконтролируемые точные удары противнику, ломая ему кости. Я долго мечтал устроить ему персональный ад и теперь не могу остановиться.

Вспышка гнева превратилась в оружие в моих руках, и, оказавшись перед мишенью, я поспешно нажал на курок.

Один из охраны пытается ввязаться в этот замес, но тут же напарывается на мой кулак и впечатывается затылком в землю. Со вторым повторяется та же история. И я возвращаюсь к своему главному врагу.

Краем глаза успеваю заметить резкое движение и слышу щелчок предохранителя. Один из лежачих достаёт пистолет и целится в меня. Только сейчас понимаю, что это все происходит на глазах у Дины. А главное — ей угрожает опасность.

Это осознание, как ведро ледяной воды, выливается на мой пылающий костёр и гасит все агрессивные эмоции. Зверь внутри меня теряет оскал, опустив морду, и пятится назад, а вместе с ним и я, стараясь собой закрыть девчонку от случайной пули. Увидев, как Колокольчик сидит на земле, в неверии качаю головой и хватаюсь за волосы.

Черт! Нет! Нет!

Мой бледный напуганный Цветочек. Она словно потерялась в пространстве. Ее руки дрожат, по щекам бегут слёзы, а глаза полные страха и ужаса смотрят на меня с такой ненавистью, что я и сам готов переломать себе руки, которыми только что все разрушил.

Сейчас мне хочется обрести над собой контроль, отмотать время назад и исправить эти ошибки. Я не должен был давать волю эмоциям и превращаться в монстра у неё на глазах. Не должен был подвергать ее такой опасности. И она не должна была видеть все то дерьмо, произошедшее из-за моей неконтролируемой ярости , которая обрушилась на меня ледяным градом в этот солнечный летний день. Но вместо этого стою истуканом, загородив своим телом девчонку, и ожидаю, когда один из Серовских охранников, наконец, нажмёт на курок, и моя короткая ничтожная жизнь оборвётся, как тонкая нить, в один из самых лучших дней. Закрыв глаза, поднимаю голову к чёрному небу и окунаюсь в воспоминания сегодняшнего дня. Мысли путаются, словно их окутало туманом, но сквозь него мне удаётся услышать глухой удар, а следом твёрдое:

— Убирайся отсюда как можно скорее, Лука!

Открываю глаза и вижу перед собой человека, который в самом начале тоже стоял за спиной Серова, но не вмешивался в драку, а наблюдал за происходящим со стороны. Ему удалось вырубить и обезвредить вооружённого охранника, от которого исходила опасность, и мне требуется две секунды, чтобы догадаться, что это тот самый человек Козыря, которого нам удалось подтасовать в колоду противника. Свой среди чужих без шума и пыли вывел из игры последнего противника, и мне бы дать деру, но я словно прирос ногами к земле. И только когда слышу, как позади меня поднимается с земли Колокольчик и бросается бежать, прихожу в себя.

— Дина, подожди!

Догоняю ее почти у самой калитки и, развернувшись, она шарахается от меня прочь, выставив перед собой обе руки. Ее бледное лицо и шоковое состояние вышибают из меня все мысли. Слова не вяжутся между собой, а в груди становится почти больно от понимания, что причина этого состояния - я.

— Не подходи! Не подходи, слышишь! — она пятится назад и водит глазами, как испуганный потерявшийся котёнок.

— Прошу, выслушай меня! — медленно двигаюсь ближе, стараясь не напугать. — Знаю, все это выглядит ужасно, но, поверь, этот человек заслужил. Он поступает с людьми гораздо хуже и жёстче.

— Стой на месте! — Приказывает Цветочек и вжимается лопатками в забор, пытаясь вновь меня остановить, выставив перед собой хрупкие ладони. — Никто не заслуживает такой жестокости. Я ненавижу насилие и драки, а ты... Ты никогда не сможешь справиться со своим гневом.

Ее руки трясутся, а голос дрожит. По щекам градом текут слёзы, и от этой картины слюна на языке становится горькой. Грудь сдавливает так, что сложно вздохнуть, поэтому произношу с трудом:

— Ты многого не знаешь. Ты никогда не теряла самого важного человека в жизни, Цветочек, поэтому тебе сложно будет меня понять.

Я всегда был самим собой. Был волен делать все, что хочу. Жесткий одиночка одержимый местью. Но сейчас все иначе... Сейчас я уверен, что готов отказаться от цели, лишь бы никогда больше не видеть ее в таком состоянии.

Разве чужие мучительные стоны смогу навсегда заменить звуки ее голоса? Разве это все сможет мне заменить счастливые дни с ней? Гораздо важнее видеть ночами перед собой ее влюблённые глаза, которые мешают мне заснуть, а не то, как течет алая кровь по лицу врага.

— Ты все испортил! — ее голос срывается, а я молча испытываю ее взглядом, пытаясь проглотить вязкий ком слюны, застрявший в горле. — С тобой невозможно что-то строить. Ты создан, чтобы все крушить и ломать. Ты не думаешь о других, только все рушишь.

— Ты - это единственное о чем я думаю постоянно.

— А сейчас? О чем ты думал сейчас, когда пачкал свои кулаки кровью? — один ее отчаянный взгляд раздирает душу в клочья, а тихий голос медленно убивает и разносит сердце на части. Я не нахожусь, что ответить. Она права. И поэтому продолжает:

— Посмотри на свои руки! Твои пальцы постоянно сжаты! Ты не умеешь чувствовать ничего, кроме злости и ненависти.

— Если я и в самом деле неспособен чувствовать, Цветочек, тогда скажи, какого черта сейчас так больно? В одном ты права. Я не справился со своим гневом и сорвался. Сорвался при тебе. Ты не должна была на это смотреть. Но Серов - мой враг. Он лишил меня всего и умеет надавить на больную мозоль.

— Не надо, — она качает головой и открывает дверь калитки. Слышу, как уже где-то рядом слышны чьи-то голоса, и гудит мотор автомобиля. И перед тем, как уйти, Дина добавляет:

— Не надо искать врага с наружи, когда он сидит у тебя внутри.

Дверь передо мной закрывается, и в этот момент меня хватает чья-то сильная рука и на бегу тащит за собой. Только хочу стряхнуть ее с себя, как замечаю в темноте знакомые очертания.

— Твою мать, Лука! Какого черта ты до сих пор здесь? — вопит Жуля и пихает меня к себе в машину. — Засыльный успел меня предупредить, но я не думал, что ты успеешь здесь разнести все быстрее, чем я приеду. Хорошо я рядом был, какой-то придурок летел сто сорок, еле его обогнал.