Чтение онлайн

— Вы уже заявили в полицию?

— В полицию? — он делает резкий шаг в мою сторону, скривив губы в отнюдь недружелюбном оскале. — Ты серьезно, Лютик? За такое мой отец сотрёт этого бродягу с лица земли. И молись, чтобы это никак не отразилось на тебе.

— На мне? — непонимающе вторю, отступая назад. — Но...

— Какая ты все-таки глупая, соседка! — неприятно усмехается, склонив голову к плечу, — Ты - его самое слабое место, а чтобы заставить человека страдать, бьют всегда именно туда.

— С чего ты взял?

— Нужно быть слепым, чтобы не заметить очевидного.

У меня внутри начинает ускоряться живой мотор, доведя свой ритм до максимума и заставляет реагировать все тело на сигналы тревоги. Пытаюсь выровнять дыхание, осознавая сказанное им, пока Сергей, приближаясь, продолжает настигать:

— Я, наверное, должен сказать тебе спасибо, соседка. Благодаря тебе этому неблагодарному придётся принять, кто в этом городе настоящий чемпион. Скоро я докажу это всем.

В моей голове сейчас самостоятельно собирается пазл. Медленно. По маленьким частичкам.

— Почему вы так ненавидите друг друга? — внимательно смотрю на него, оценивая реакцию.

На какую-то секунду, мне кажется, что я что-то упустила. Может, уже стоит разобраться в причине этой агрессии?

— Почему ты думаешь, что я буду с тобой откровенничать? — спрашивает, сузив серые глаза. — Хотя... Думаю, тебе тоже стоит знать, откуда растут корни его преступной деятельности. Он жил вместе со мной в этом доме почти шесть лет, — он холодно улыбается, указывая подбородком на свой высокий особняк. — Когда-то мой отец пригрел их вместе с его неблагодарной матерью, которая потом залетела не пойми от кого и свистнула у папаши деньги, обвинив в этом меня.

Он останавливается, о чем-то раздумывая, а я, кажется, перестаю дышать. Я помню, как отзывалась бабушка о Пашиной маме, и ее характеристика была далека от той, что я сейчас слышу.

— Паша жил здесь?

— Жил, пока его неуклюжая беременная мать не оступилась на лестнице, доставив моему отцу немало неприятностей...

Я знала, что Паша сирота. Но не знала, как все произошло на самом деле. Только сейчас я понимаю, какой тяжелой была его судьба. Не представляю, что творится в душе у несовершеннолетнего мальчишки, потерявшего мать. Когда столько лет рядом нет того, кто поддержит в любой ситуации. У Луки нет никого. И он привык со всем справляется в одиночку. Как может. И мне нельзя его осуждать.

— Вы с Пашей были сводными братьями?

— Его мать была очередной подстилкой моего отца, которой удалось пробраться к нам в дом вместе со своим нерадивым психом, — лицо моего соседа перекошено от злости, и каждое его слово с трудом сочится сквозь зубы. — Спрашиваешь, почему я его ненавижу? Потому что он всегда считал себя выше других. Он - никто! Никто! Слышишь? — его голос срывается на крик, глаза заливает бешенством, и я в панике испуганно пячусь назад.

Кажется, ещё секунда, и он сорвёт всю свою злость на мне, но мне удаётся вовремя ретироваться и спрятаться за металической калиткой.

Сомнения зудят во мне, как извилистые черви. К черту мысли! Я все равно ничего не понимаю!

Серов - мой враг! Он лишил меня всего...

В голову врезаются воспоминания вчерашнего кошмара, и я пытаюсь их прогнать, мотая головой.

Ты никогда не теряла самого близкого человека, Цветочек...

Стоит только вспомнить реакцию Луки на Александра Владимировича, как сомнения во мне начинают активно ворочаться, требуя во всем разобраться.

Сейчас ничего в моей голове не клеится и мысль, что я что-то неправильно расценила, не даёт мне отпустить эту ситуацию. И если есть хоть призрачная надежда на то, что бы найти в поступках Паши смысл и понять причину его гнева, то я должна это сделать. Моя бабушка лучше всех умеет разбираться в людях, но неужели в этот раз она ошиблась? Или ошиблась я?

Я знаю, кто мне может в этом помочь, но бабушка вернётся с дачи только через два дня, а я не намерена столько ждать. Поэтому на всех парах бегу к себе в комнату и наспех закидываю в сумку все необходимое.

Лука.

Утром, придя в зал, первым делом надеваю перчатки и принимаюсь наносить привычные удары, врезаясь кулаками в боксёрскую грушу.

Держу темп и среднюю дистанцию, отрабатывая точность и силу удара, до тех пор, пока в голове не всплывают идиотские воспоминания вчерашнего вечера.

Кретин!

Руки начинают работать быстрее и звуки ударов в пустом зале становятся громче, ударяясь эхом о стены. Увеличиваю темп, частоту и силу, чтобы поскорее сдохнуть и перестать чувствовать то, что творится внутри.

Чтобы перестать думать о том, что сам все уничтожил, лишив себя возможности чувствовать рядом девчонку, о которой не переставал думать все семь лет. Рубанул все свои шансы сделать невозможное возможным, превратившись в чокнутого беса у неё на глазах. Лучше бы я и дальше вспоминал солнечное небо в ее глазах, глядя на фотографию, чем видеть там боль и разочарование, которые вчера сам в них поселил.

Уже ощущаю, как по лбу и вискам ручьём стекает липкий пот, но это меня не останавливает. Выпрямляюсь и с остервенением продолжаю вколачивать кулаки, с хрипом выдыхая из легких воздух.

Проще чувствовать усталость до ломоты, чем боль. Чертовскую боль, которая поселилась в груди, словно из неё вырвали все живое.

Нахожусь в каком-то абстрактном состоянии, где слышу только голос Колокольчика, который жжет вены и делает мою тренировку максимально интенсивной и беспощадной.

«Ты никогда не сможешь справиться со своим гневом.»

Удар.

«Ты создан, чтобы все крушить и ломать.»

Смена рук. Еще удар.

«Только все рушишь.»

И нескончаемая череда, не меня высоты и положения.

Как ты права, Цветочек! Чертовски права. И я только сейчас понял, какой будет дерьмовой эта жизнь без тебя. Только ты меня спасаешь и вытягиваешь из этой зависимости, с которой я живу много лет. С этим гребаным чувством одержимости, с опасным и разрушающим чувством мести, которое никогда не приносило мне радости жизни, в отличии от тебя. Ты мой свет в этом темном мире, который я погасил.

Но теперь ничего невозможно изменить. Нельзя отмотать время назад и исправить ошибки. Эта машина нам неподвластна, даже если забраться на центральную башню и переломать там все стрелки часов.