Чтение онлайн

Келлан вздохнул.

— Мне так жаль, Телия.

— Теперь он мертв, — оцепенело говорю я, отворачиваясь. — Это всё, что имеет значение.

— Нет.

Келлан хватает меня за руку и притягивает к себе. Темно настолько, что не все его черты можно различить, но беспокойство достаточно заметно, чтобы я не смогла его не заметить, даже если бы захотела.

— Келлан, я…

— Тебе позволено злиться, ma belle. Тебе позволено причинять боль. Это не делает тебя слабой. Как и то, что он сделал с тобой.

Мне приходится прикусить язык, чтобы не сорваться. Парни тоже причиняли мне боль. Они заставляли меня чувствовать себя слабой.

Ты в процессе исправления этого, напоминаю я себе. Не надо всё портить, злясь сейчас.

— Я понимаю, — говорю я, немного придя в себя. — Просто мне не нравится об этом думать, понимаешь? Он пытался отнять у меня всё. Я даже не могла быть собой — он делал всё возможное, чтобы превратить меня в ту, кем я никогда не хотела быть.

— Я…

Когда слезы наполняют мои глаза, они настоящие. Может, Келлан прав — может, я не позволяю себе чувствовать достаточно. Проблема в том, что я не хочу этого. Я вообще не хочу думать о профессоре Каммесе.

— Ателия, — мягко говорит Келлан. — Он не мог заставить тебя измениться. Ты такая, какая есть, и ты одна из самых сильных людей, которых я когда-либо встречал. Может, Каммес и пытался изменить твою внешность и контролировать тебя, но с другой стороны, ты всё ещё та Ателия, которую я помню.

— Правда? — всхлипываю я.

Я чувствую себя другой. Горькой, использованной и злой. Решимость, за которую я цеплялась, когда впервые появилась в Пембертоне, исчезла — её украли слишком много людей, которые хотели причинить мне боль. Всё, что я хочу сделать, — это сдаться.

— Я так думаю, — говорит он. — Я думаю, люди могут меняться, но в основе своей они остаются прежними. Ты выросла и повзрослела, но ты всё ещё остаешься собой, ma belle.

— Ты тот же человек, что и всегда?

Он беззлобно смеется.

— К разочарованию большинства людей, да.

— Разочарованию?

Келлан пожимает плечами.

— Посмотри на меня. Нет никаких причин, почему я получился таким, каким получился. Может, мне всегда было суждено испытывать желания, которые считаются ненормальными. Может, это часть моей природы, а не что-то, к чему я обратился из-за чего-то ужасного в моем прошлом.

Я хватаюсь за возможность увести разговор от себя.

— Что ты имеешь в виду?

— У моих родителей могут быть недостатки, но они всё равно хорошие родители. Они заботились обо мне и делали всё, чтобы я чувствовал себя любимым в детстве. Я был счастлив. Поэтому иногда я задаюсь вопросом, откуда во мне взялась тьма, понимаешь?

— У Кэла и Уэса было дерьмовое детство. Кажется, что для них более логично иметь поганые отношения с властью и болью, в то время как со мной в детстве не случилось ничего ужасного. По большей части, у меня было нормальное детство.

Я хмурюсь, понимая, что никогда не слышала, чтобы Кэл упоминал о своей семье или детстве. Мне и в голову не приходило спрашивать, поэтому я никогда не задумывалась об этом.

— Не было ничего, что испортило бы меня, — продолжает Келлан. — Не было ничего, что сформировало бы из меня человека, которому нравится причинять людям боль — нравится убивать людей.

— Ты был таким в детстве?

— В какой-то степени, — говорит он. — Я не был одним из тех мальчишек, которые ходят и мучают животных или что-то в этом роде, но мне нравилось пугать людей. Наверное, хорошо, что у меня нет братьев и сестер.

— Но ты всё равно заботишься о людях, — говорю я. — Ты заботишься обо мне.

Он улыбается.

— Это другое, но не главное. Я знаю, что ты пытаешься сделать, ma belle.

— Ч-что?

— Я не глупый. Ты пытаешься увести разговор от себя.

— Что? Это…

— Не пытайся отрицать это, — говорит он со вздохом, его рука обнимает меня за плечи, и аромат сандала и ладана наполняет мои легкие.

— Я просто не хочу думать о нём, — бормочу я, когда мы возвращаемся по тропинке к его мотоциклу.

— Тогда не надо. Подумай о себе. Обещаю, ты все такая же. Ты всё ещё немного храпишь во сне, ты…

— Нет!

— Да. Думаю, я знаю лучше, чем ты.

— Да пошел ты.

Он игнорирует меня.

— У тебя все те же цели в жизни. Ты всё так же увлечена историей и человеческой природой. Ты по-прежнему почти каждый день переписываешься с родителями, чтобы они не волновались за тебя.

Теплое чувство разливается по моей груди. Я и не думала, что он так внимательно следит за мной.

— Может быть, ты стала немного жестче, может быть, ты более осторожна с другими. Но тебе по-прежнему нравятся те же вещи, и ты по-прежнему кажешься мне Ателией Харпер.

Мы доходим до мотоцикла Келлана, и он застегивает молнию на моей куртке, а затем притягивает меня к себе для мягкого, целомудренного поцелуя. Его тело прижимается к моему, и я обхватываю его руками и прислоняюсь головой к его груди.

— Спасибо, — тихо говорю я.

Его руки обхватывают меня, принося с собой чувство комфорта, которое я никак не ожидала ощутить от Келлана Эмброуза.

— Всё, что угодно, ma belle.

Кэл

— Каммес заставил её покрасить волосы в коричневый цвет.

Каждый мускул в моем теле напрягается, когда Келлан говорит это. Они с Ателией вернулись час назад. Они оба были покрыты грязью, а макияж Ателии испорчен, так что у меня есть представление о том, как Келлан её отвлекал.

Пока они оба принимали душ, домой вернулся Уэс. Ателия сразу легла в постель, даже не спустившись вниз, и он, похоже, расстроился, что у него не было возможности увидеться с ней после похорон.

Теперь, при словах Келлана, разочарование Уэса сменилось острым гневом, который ярко горит в его глазах.

— Что?

— Это из-за него она перестала красить волосы в зеленый цвет, — говорит Келлан. — Она сказала мне об этом сегодня вечером.

— Как он продолжает становиться хуже из этой чертовой могилы? — Уэс скрежещет.