Чтение онлайн

Что, если его больше нет? Что, если я больше никогда его не увижу?

Тетя Мод была бы убита горем, но она была слишком старой и отстраненной, слишком поглощенной своим садом и призраками прошлого, чтобы предложить реальное утешение. Наши двоюродные братья и сестры были не более чем именами на рождественских открытках, лицами в старых фотоальбомах, которые отец когда-то перелистывал с ностальгическим вздохом.

А Уилл? Он был единственной настоящей константой в моей жизни.

Я не могла потерять его. И не потеряю.

Ноги горели, когда я добралась до Уотерфронт-парка, а тело дрожало от изнеможения, но я продолжала идти. Мягкий запах соли сгустился в воздухе, а передо мной раскинулась гавань — темная и бескрайняя в лунном свете; я направилась к деревянному пирсу и качелям, установленным у самого края, и мои движения наконец замедлились, а грудь тяжело вздымалась, когда я рухнула на одно из сидений.

Деревянные рейки приятно холодили бедра, а мерный скрип качелей возвращал чувство реальности так, как ничто другое. Я мягко оттолкнулась ногами, и это успокаивающее, ритмичное движение раскачивало меня взад-вперед, пока зрение размывалось на фоне серебристого мерцания воды.

Был ли он сейчас где-то там? В чужой стране, в окружении незнакомых лиц? Было ли ему холодно? Был ли он голоден или ранен?

Или что похуже...

Я тяжело сглотнула, вцепившись в подлокотники качелей так крепко, что у меня заболели костяшки пальцев.

Я не могла позволить своим мыслям свернуть туда.

Я уставилась на воду с неровным дыханием и бешено колотящимся сердцем, пытаясь ухватиться за что-нибудь — за что угодно, — что могло бы оттащить меня от края пропасти.

Но я могла думать только об Уилле.

О том, как в детстве он гонялся за мной по двору и со смехом кружил меня, пока мы оба, запыхавшиеся и счастливые, не падали в траву. Как он учил меня водить машину на пустой парковке, когда мне было шестнадцать, оставаясь терпеливым даже тогда, когда я чуть не въехала в фонарный столб. И как он крепко и уверенно обнимал меня после смерти папы, обещая, что бы ни случилось, мы есть друг у друга.

А теперь? Теперь я даже не знала, где он; как жизнь могла быть настолько жестокой?

Я зажмурилась, и мое дыхание сорвалось на всхлип; я раскачивалась все быстрее, но этого движения было недостаточно — оно не возвращало меня на землю и не заполняло ту пустоту в груди, которая росла с каждой секундой.

Мне нужно было найти брата, нужно было вернуть его домой и нужно было, чтобы с ним все было хорошо.

Потому что если это не так...

Если Уилл Харпер действительно исчез...

Тогда я больше не знала, кто я такая.

— Изабель? — позвал меня низкий голос неподалеку. Я в замешательстве обернулась. — Вот ты где.

Маркус. Слава Богу, он был один; я была не готова к встрече с Райкером.

— Друзья зовут меня Иззи, — выдавила я.

Маркус подошел ко мне, засунув руки в карманы темных джинсов; его легкая уверенность парня-серфера полностью контрастировала с той бурей, что бушевала у меня внутри. Даже в тусклом свете пирса его черты лица оставались резкими: волевой подбородок, высокие скулы и золотисто-русые волосы, благодаря которым он выглядел так, будто провел день на пляже, а не разыскивал меня посреди ночи. Он не был таким пугающим, как Райкер, впрочем, никто не был, но в его спокойном, оценивающем взгляде читалось нечто такое, что говорило: этого парня не стоит недооценивать.

Он остановился в нескольких шагах и слегка наклонил голову, словно пытаясь понять, не собираюсь ли я снова сбежать.

— Что ж, — сказал он с легким весельем в голосе. — Райкер всегда называет тебя Изабель, поэтому я решил, что мне тоже так следует.

Я резко выдохнула — это был и не смешок, и вообще ничего определенного.

— Не знаю, зачем ему быть таким формальным, — пробормотала я, утирая мокрые щеки тыльной стороной ладони. — Это лишь одна из многих раздражающих в нем вещей.

Маркус усмехнулся, но в том, как он посмотрел на меня, было что-то мягкое.

— Да, ну. У Райкера на все свои методы.

Я фыркнула.

— Да что ты говоришь.

Ветер с воды усилился, запустив прохладные пальцы в мои волосы и бросая пряди мне в лицо; дрожащей рукой я заправила их за ухо, глядя на потертые деревянные доски под ногами.

Маркус выдохнул и потер челюсть, словно обдумывая что-то, а затем достал из кармана телефон.

— Отлично, я нашел тебя. Сейчас только напишу Райкеру...

— Нет.

Я инстинктивно подалась вперед, вцепившись в его запястье до того, как он успел набрать хотя бы одно слово; его кожа была теплой и твердой, а мышцы напряглись под моим прикосновением.

— Маркус, пожалуйста, — прошептала я. — Не говори ему.

Он нахмурился.

— Иззи...

— Ты тоже был другом Уилла, — перебила я, и отчаяние оплело мои слова, сжимая горло. — Ты мне хотя бы этим обязан.

Его дыхание слегка сбилось: я заметила это по тому, как напряглись его плечи и как пальцы сжали телефон.

Потому что он был другом Уилла — не просто коллегой и не просто еще одним парнем из окружения Райкера, а именно другом, и это означало, что это происходит не только со мной, но и со всеми нами.

Маркус глубоко вздохнул и долго смотрел на меня, его выражение лица изменилось, став менее непринужденным и более настороженным; я не знала, что он пытался найти на моем лице, что разглядел в моих покрасневших глазах или заплаканных щеках, но, что бы это ни было, этого оказалось достаточно.

С неохотным вздохом он сунул телефон обратно в карман.

— Хорошо, — пробормотал он. — Я не скажу ему. Пока что.

Я резко выдохнула, и облегчение затопило мое тело так быстро, что у меня чуть не закружилась голова.

— Спасибо.

Маркус сел на качели рядом со мной, подавшись вперед и уперев локти в колени; он уставился на темную воду так, словно в ней скрывались ответы, которых у нас не было.

— Как думаешь, он еще жив? — тихо спросила я.

Маркус ответил не сразу.

Я смотрела, как он расправляет плечи, слегка потягиваясь, отчего его мышцы напрягались и перекатывались, прежде чем он провел рукой по коротким светлым волосам и издал медленный, глубокий вздох.

— Если кто и способен это пережить, — наконец сказал он тихим, но непоколебимым голосом, — так это Уилл.

Мне так хотелось ему верить; видит Бог, я хотела ему поверить, но Маркус знал не больше моего.

— Тогда где он? — прошептала я. — Куда он, черт возьми, подевался?

Маркус долго молчал, а затем издал тихий, безрадостный смешок.