Чтение онлайн

Трое из них быстро пробирались сквозь толпу, прокладывая себе путь своими массивными телами, и я едва успел это осознать, как Изабель, блядь, каким-то образом выскользнула из кабинки. Я уловил лишь мелькание темных волос и размытое движение, а затем она исчезла, расталкивая ошеломленную толпу, и ее паническое дыхание было едва различимо за грохотом музыки.

Я бросился следом, но вышибалы преградили мне путь.

Я мог бы справиться с ними, мог бы пробиться напролом и оставить их истекать кровью на полу, если бы захотел, но они не были угрозой — они просто выполняли свою работу.

А Изабель тем временем убегала.

— Отойдите, сэр, — приказал один из них твердым, непроницаемым тоном; он широко расставил ноги, приготовившись повалить меня на пол в случае необходимости.

Я стиснул кулаки, сердце колотилось, а в ушах по-прежнему гудел пульс от запаха Изабель, оставшегося в моей памяти, и от той паники, которую я только что поселил в ее глазах.

Я не мог, блядь, потерять ее.

Один из вышибал схватил меня за руку — плохая идея; я резко повернулся, собираясь вырваться, когда...

— Постойте, — вмешался другой голос.

Сначала я едва обратил на это внимание, но атмосфера мгновенно изменилась: первый вышибала замялся, бросив взгляд на источник голоса, и его хватка ослабла.

— Это Райкер Дейн.

Эти слова упали между нами, словно гребаная граната.

Перемена была мгновенной.

Напряжение покинуло их тела, и они переглянулись в молчаливом понимании; хватка на моей руке исчезла, и мужчины передо мной отступили — не из страха, а из признания. В важных вещах Чарльстон был маленьким городом, а мое имя здесь что-то да значило.

Я медленно выдохнул, запустив руку в волосы; я был в бешенстве, но не собирался устраивать здесь гребаную сцену, поэтому достал из кармана пачку наличных и всунул ее в руку главному вышибале.

— За беспокойство, — пробормотал я.

Он кивнул и без колебаний сунул деньги в карман: ни слов, ни споров — просто безмолвная сделка между мужчинами, понимающими, как все устроено.

Я не стал терять ни секунды.

Развернулся на каблуках и побежал.

Потому что Изабель была где-то там — в панике и совершенно одна.

И если я не найду ее в ближайшее время, боюсь, я не найду ее никогда.

ИЗАБЕЛЬ

Чарльстон расплывался перед глазами, пока я бежала.

Огни Кинг-стрит мелькали в головокружительной спешке, а ритмичный стук каблуков по неровным кирпичным тротуарам совпадал с бешеным биением моего пульса. Люди оборачивались мне вслед: одни испуганно, другие с любопытством, а третьи были слишком поглощены своим вечером, чтобы обращать внимание на женщину, несущуюся по улицам так, словно за ней гонится нечто невидимое; и, возможно, так оно и было.

Я не останавливалась и не сбавляла скорости, убегая так, будто могла обогнать правду и слова Райкера, словно одно лишь движение могло стереть из памяти образ того, как он сидит напротив с затененным лицом и ровным голосом произносит то, к чему я никогда не была бы готова.

Уилл пропал.

В мире Уилла слово «пропал» не означало, что он опоздал на встречу или забыл отметиться; это не значило, что у него сел телефон или он задержался там, где нет связи — это означало, что случилось что-то плохое, что-то очень, очень плохое.

К работе Уилла нельзя было относиться легкомысленно: он не сидел в офисе, перекладывая бумажки, и не имел дела с предсказуемыми рисками, а действовал в тени, среди тайн и операций, которые никогда не попадали в новости. Он работал бок о бок с такими людьми, как Райкер — людьми, которые видели худшее в человечестве, которые заходили в самые опасные места и выходили оттуда с кровью на руках.

В этом мире «пропал» не означало, что человек заблудился; это значило, что его забрали, или, что еще хуже, уже позаботились о том, чтобы его никогда не нашли.

Эта мысль полоснула меня, как лезвие, врезаясь глубоко и больно, выбивая воздух из легких.

Уилл умел за себя постоять и был к этому обучен, но даже самые сильные и ловкие могли истекать кровью, ломаться и бесследно исчезать, если плохие люди слишком сильно хотели от них избавиться.

Я понятия не имела, кем были эти люди, не знала, что случилось с моим братом, и не представляла, увижу ли я его когда-нибудь снова.

У меня перехватило дыхание, а в груди горело огнем, но я не останавливалась; я не могла, потому что остановка означала бы необходимость столкнуться со всей тяжестью происходящего, а я была к этому не готова.

Мужчина, мимо которого я пробегала, инстинктивно протянул руку, будто пытаясь меня поймать, и обеспокоенно нахмурил брови.

— Мисс, вы...

Я свернула в сторону, ничего не ответив; женщина, стоявшая у очереди такси, наблюдала за мной широко распахнутыми, настороженными глазами, вцепившись в руку своего парня, словно я была предвестником беды, но мне было все равно. Пусть смотрят. Пусть гадают. Они не знали и не понимали, что мой мир только что раскололся надвое, что моим легким не хватает воздуха и что я чувствую себя так, будто нахожусь в свободном падении, и мне не за что ухватиться.

Телефон завибрировал в сумке, и на экране высветилось имя Саши — безмолвная мольба, на которую я не была готова ответить, поэтому я просто ее проигнорировала; мысль о том, чтобы заговорить, протолкнуть слова сквозь ком в горле и что-то объяснять, казалась невыносимой.

Поэтому я продолжала бежать.

Уилл.

Я зажмурилась, чтобы сдержать жгучие слезы, но они все равно покатились по щекам — горячие, безостановочные и безжалостные.

Он был единственным, кто у меня остался — единственной значимой семьей.

Моих родителей давно не было в живых: сначала мама, жизнь которой оборвалась в долю секунды из-за проехавшей на красный свет машины, оставив после себя так и не зажившую рану. Затем папа — его сердце сдалось слишком рано, оставив нас с Уиллом сиротами в тот момент, когда мы едва начали понимать, как быть взрослыми.

А теперь он? Мой брат?

Нет.

Нет, я не могла так думать.

Я подавила подступающий к горлу всхлип и с силой отогнала эту мысль, но она скреблась обратно на поверхность, впиваясь когтями в мое здравомыслие.