Чтение онлайн

А затем он скользнул двумя сильными пальцами внутрь меня, растягивая с медленной, обдуманной легкостью, от которой все мое тело выгнулось, отрываясь от стены.

Сдавленный стон вырвался из моего горла, и я впилась ногтями в его плечи, цепляясь за твердые мышцы под рубашкой так, словно пыталась удержаться за реальность; но реальности больше не существовало.

Только не здесь.

Только не тогда, когда Райкер прижимал меня к стене в тени чарльстонского переулка, его горячее дыхание обжигало мое ухо, а твердое, непреклонное тело вдавливало меня туда, куда ему было нужно.

— Райкер...

— Тихо, — он стер слова с моих губ поцелуем, задавая дразнящий, мучительный темп; его голос был рычанием прямо в мои губы, а большой палец поглаживал мой пульсирующий клитор, пуская молнии по венам. — Позволь мне позаботиться о тебе.

Я не могла думать и едва дышала, ведь весь мой мир сузился до этого мгновения, до этого мужчины и до того, как он заставлял меня терять контроль.

Его пальцы двигались внутри меня — глубоко, умело, со знанием дела, вытягивая каждую каплю напряжения и сопротивления, пока не осталось ничего, кроме желания.

— Райкер... — мой голос звучал как задыхающаяся мольба, слоги распадались на части, когда новая волна удовольствия тугим узлом свернулась в животе.

Он поглотил этот звук поцелуем — жестким, безжалостным, и его язык скользнул внутрь, чтобы распробовать каждый отчаянный стон, который я пыталась издать; ритм его руки совпадал с медленным, карающим движением его губ, и каждый толчок подталкивал меня ближе к краю, натягивая нервы все сильнее.

Я вздрогнула и откинула голову на грубый кирпич; контраст между его прохладной поверхностью и обжигающим прикосновением Райкера заставлял меня чувствовать себя как в лихорадке, оторванной от реальности, на грани чего-то такого, чего я никогда раньше не испытывала.

Его было слишком много: слишком много жара, слишком много власти, слишком много понимания.

Он точно знал, что делает, и знал, как удержать меня на краю, как заставить жаждать большего и как заставить меня распасться на части только для него.

Я цеплялась за него дрожащими бедрами и рвано дышала, пока его пальцы сгибались под правильным углом, поглаживая ту сокрушительно чувствительную точку внутри меня с такой точностью, что у меня искры посыпались из глаз.

Сильнее. Жестче.

Глубже.

Я была так близка, чертовски близка.

В каких-то секундах от разрядки; так близко, что почти чувствовала ее вкус, и все мое тело тянулось к освобождению, каждая мышца сжималась в предвкушении...

И тогда...

Глубокий, порочный смешок у моего горла.

Медленное, намеренное отступление его пальцев.

И внезапная, мучительная потеря контакта.

Он остановился и не дал мне закончить.

Потеря ощущалась как насилие — резкая, ноющая пустота, заставившая меня задыхаться и тянуться к нему, пока тело отчаянно требовало продолжения.

— Райкер, — выдавила я дрожащим от потребности, разочарования и ярости голосом, но этот ублюдок уже отстранился, оставив меня тяжело дышащей, опустошенной и дрожащей у стены.

Его рука, та самая, что только что была внутри меня, поднялась к моим губам; его пальцы блестели от доказательства того, как сильно я его хотела и как сильно хочу до сих пор.

Я все еще дрожала, сжимая бедра в поисках хоть какого-то облегчения, когда увидела это.

Вину в его глазах.

Что-то было не так; дело было не только в ревности и не только в нас, ведь сегодня сюда его привело что-то другое.

— Говори.

РАЙКЕР

Я был, блядь, слишком возбужден для этого.

Ее запах — теплый и чистый — все еще оставался в моих легких, и что-то скрытое в нем заставляло мою кровь кипеть сильнее, чем следовало. Кончики пальцев все еще покалывало от того, как я касался ее, но это не имело значения: я по-прежнему чувствовал жар ее кожи и видел, как у нее перехватило дыхание, когда она поняла, что я делаю.

А теперь мне предстояло разрушить ее мир.

Блядь.

По крайней мере, она позволила мне отвести ее обратно в клуб и усадить за столик, дав достаточно времени, чтобы подобрать нужные слова. Стиснув челюсти и заставив себя сосредоточиться, я оглядел тускло освещенный зал; музыка пульсировала в воздухе ровным, ритмичным гулом, который совпадал с тревожным напряжением в моем животе. Изабель сидела напротив в кабинке, ерзая на сиденье и постукивая пальцами по стенке бокала; она все еще была раскрасневшейся и слегка запыхавшейся от того, что только что произошло между нами, но она ничего не знала.

Не знала, зачем я на самом деле пришел.

И уж тем более не догадывалась, что я должен был ей сообщить.

Я медленно выдохнул, вцепившись в край стола, чтобы взять себя в руки.

— Изабель, — начал я голосом более тихим, чем планировал.

Она подняла голову, и в ее зеленых глазах промелькнуло что-то открытое и беззащитное, чего там быть не должно.

Я все равно продолжил:

— Речь об Уилле.

В ту секунду, как эти слова сорвались с моих губ, я увидел перемену: все ее тело напряглось, пальцы замерли в миллиметре от бокала, а дыхание сбилось, и глаза расширились на долю секунды, прежде чем она нацепила непроницаемое выражение лица.

Но я знал.

Я всегда знал.

— Что с Уиллом? — спросила она обманчиво спокойным голосом.

Я не стал ничего приукрашивать.

— Он так и не добрался до аэропорта.

Она моргнула один раз, потом второй, будто не осознала сказанного, а затем покачала головой.

— Нет, этого не может быть... он был в пути. Он звонил мне и сказал, что уезжает...

— Он не доехал, — твердо произнес я. — Он пропал.

Паника ударила ее, как товарный поезд: грудь слишком быстро вздымалась и опускалась, дыхание стало резким и прерывистым, а пальцы сжались в кулаки, ногти впились в ладони так, словно она пыталась удержаться в реальности изо всех сил.

— Нет, — прошептала она, снова качая головой. — Нет, нет, нет...

Я потянулся к ней.

— Изабель.

Она отшатнулась.

А затем закричала.

Надрывный, полный боли звук вырвался из ее горла, прорезав тяжелые басы клубной музыки, как гребаный выстрел. Люди обернулись, разговоры смолкли, а за ближайшими столиками повисла мертвая тишина; взгляды метнулись к нам с той неуверенностью, которая бывает у людей, когда они не знают, стоит ли им вмешиваться.

А затем появились вышибалы.