Чтение онлайн

– Я не хочу возвращаться в темницу в своем мире. А мстить… это не тот повод, ради которого я готов рисковать жизнью. Я уже мстил однажды. Ни к чему хорошему это не привело, и я разочаровался в этой затее, – Бранд покачал головой. – Не думаю, что тебе есть, что мне предложить.

Он положил ладони на спинку стула, предложенного ему, и так и не сел, глядя на Генри нахально и прямо. Бранд мог напасть на него прямо сейчас, но медлил. Хотел поиграть напоследок.

Генри прищурился и молча одарил Бранда тяжелым взглядом. Ему не нравилось то, насколько по-разному себя вел пленник. Как хамелеон. То улыбался и сладко пел, то, наоборот, как сейчас, смотрел на него так, будто это он хозяин положения. А не Генри.

– Ты же знаешь, Бранд, я могу и заставить тебя, – мрачно проговорил Генри. – Это я сейчас по-хорошему с тобой говорю. Но ты мой пленник. И твое согласие на самом деле мне не требуется.

Генри понимал, что звучит его речь очень жестоко. Но что себе возомнил этот попаданец? Никто не станет плясать под его дудку и отпускать его на все четыре стороны!

– Поэтому присядь, – Генри кивнул в сторону небольшого кресла. – И мы обсудим мое предложение еще раз. Спокойно и без лишних эмоций. Обещаю, что выслушаю тебя. И постараюсь выполнить твои желания в обмен на твое добровольное согласие помочь мне. Согласен?

Бранд повиновался, сев в кресло и закинув ногу на ногу. Зачем он играл с Генри, как кот с мышью? Ведь мог уже сейчас наброситься с кинжалом. Но на губах играла легкая насмешливая улыбка, такая же тонкая и острая, как все черты лица. Это была именно, что игра.

– Заставить… Вот как ты снова заговорил, – хмыкнул Бранд. – Тогда зачем же ты пытаешься притворяться хорошим человеком? Зачем стараешься договориться? Вот он я. Свяжи по рукам и ногам, притащи, куда нужно, и сделай то, что должен… Почему нет? Я так и сделал бы.

Бранд напоказ выставил руки, сложив вместе запястья, словно предлагая набросить на них путы. Ему хотелось… немного унизить Генри напоследок. Отыграться за то, что он то держал его в камере, то корчил из себя радушного хозяина, угощая изысканными яствами!

«Ему нужно, чтобы я пошел на ритуал по доброй воле. Прочел заклятье или что-то в этом роде. Иначе зачем со мной так церемониться?» – подумал Бранд.

Генри видел, что неприятен ему в этот момент. Что раздражает его. Но природная совестливость не давала отмахнуться от этого странного пленника.

– Не собираюсь я тебя связывать. Хотя мог бы, ты прав, – Генри ощерился нехорошей улыбкой и оперся на край стола, совсем рядом с Брандом. – Но… даже если я не хочу действовать против тебя грубой силой, что помешает мне держать тебя в плену день за днем? Однажды тебе надоест, Бранд. И ты сдашься. И выполнишь мои условия.

Генри понимал, что его слова – это блеф. Ведь время ограничено. Время его королевства. Но… Генри надеялся, что такой угрозой подтолкнет Бранда к более скорому решению этой проблемы и он сдастся на милость победителя. И сделает все, что ему прикажут. Вернее, о чем они договорятся.

– Или найду способ сбежать, – Бранд сказал это, будто в шутку, но наклонил голову набок. – Я слышал от стражи, что здесь такое случается. И охрана замка небезупречна.

Он принял вальяжную позу, закинув лодыжку к себе на колено. Не просто так. Он был готов в любой момент выхватить кинжал. И взгляд у него уже был не такой испуганный и уязвимый, как в первые моменты, когда он чувствовал себя абсолютно загнанным в угол.

– Да и неужели ты станешь терпеть меня до старости? Хотя… если ты умеешь играть в шахматы, заглядывай, я не против, – пошутил Бранд, пожимая плечами.

Генри сверкнул глазами и неосознанно сжал кулаки. Его уже бесил Бранд до чертиков! Хотелось просто швырнуть ему ключи в лицо от покоев и приказать выметаться на все четыре стороны.

– Вряд ли у тебя удастся сбежать без посторонней помощи, – сухо ответил Генри. – А девушек у нас в охране нет. Так что ты никого не одурачишь своими сладкими обещаниями.

Генри снова встал и прошелся по комнате взад-вперед. А потом нахмурился, нависнув над Брандом.

– Подумай над моим предложением, Бранд. Я не собираюсь применять к тебе силу. Но своим поведением ты можешь вынудить меня сделать это.

Генри подошел к двери, собираясь позвать охрану. Встреча с пленником для него окончилась ничем. Опять.

– Все-таки пытки? Ими заставишь меня произнести заклятье? Что же не сразу так? Решил, что сложно будет… не перестараться, чтобы я мог говорить, да? – Бранд с обидой сощурился, глядя на Генри.

Хотя на самом деле это был отвлекающий маневр. Пока Генри направился к двери, Бранд резко выхватил кинжал из голенища сапога. Но пока что развернул его острием вверх, пряча за своей же рукой, когда мягким, почти неслышным шагом тоже двинулся к двери.

Генри медленно покачал головой, изумившись.

– Нет, ты что? Какие пытки. Я не говорил о них ни слова.

Генри успел подумать только о том, какой же изломанный его пленник. Совершенно не доверяет людям. И хотя Генри, лично Генри, ничего плохого ему не сделал, Бранд уже рассудил, что его готовы убить или измучить. А все ради достижения своей цели.

– Бранд? Что ты де… – голос Генри сорвался от резкой боли.

Он так и не понял, что произошло. Пленник подошел слишком близко. Взмахнул рукой, и… у Генри все потемнело перед глзами.

– Делаешь… – только и успел Генри прошептать побелевшими губами, прежде чем отключился, потерял сознание.

Бранд выдернул кинжал, наскоро вытирая его об одежду самого раненого. Оружие еще пригодится! Ведь Бранд понимал, что без Рея ему будет сложно пройти мимо охраны. И скорее всего, кровь прольется снова. Но Бранд не мог доверять кому-либо в вопросе побега!

Бранд помнил, как его враг из родного мира, Льюис, так же изображал из себя благородного и хорошего человека! А потом заманил в ловушку. Там, в драке, Бранд упал с обрыва и переломал едва не все кости. Не один месяц ему понадобился, чтобы снова встать на ноги. С горящим местью взглядом. И ожесточившейся душой, больше не верящей в благородство.

Когда-то в детстве отец Бранда, человек суровый и жесткий, весной привел его под высокое дерево. Он толкнул носком сапога тельце мертвого птенца. Бранд присел на корточки, прикусив губу от жалости, – помнил это, как сейчас.