Чтение онлайн

– Пап...

Голос за спиной заставил его вздрогнуть. Алексей резко обернулся, сигарета чуть не выпала из пальцев.

Алина.

– Пап, ты зачем куришь? Тебе же нельзя.

Она стояла в двух шагах, руки были засунуты в карманы куртки, лицо спокойное, даже бесстрастное, но его вдруг так потянуло к единственному человеку, который проявлял к нему сейчас участие.

– Ты... – начал он, но голос сорвался. Горло перехватило, и он снова закашлялся, выронив сигарету. Она упала в лужу, зашипела и погасла.

– Пап, что случилось? – снова спросила Алина.

Дочь смотрела на него с тем же невозмутимым выражением, но в глазах читалось что-то еще. Тревога? Переживание?

Он махнул рукой.

– Да брось, ерунда. Всё нормально. Ты лучше скажи, как у тебя дела? Ты к бабушке идешь?

Алина вздрогнула, будто не ожидала этого вопроса.

– Я уже и забыла, когда ты меня спрашивал о моих делах, – тихо проговорила она.

Алексею стало не по себе. Неужели он такой равнодушный? Неужели и правда не спрашивал у дочери о ее делах? Может, и так. Но она всегда казалась такой занятой, независимой, взрослой. Он просто старался не лезть. А вышло, что обидел ее.

Потом он вспомнил о том, что говорила жена.

– Алин... прости, – заговорил он. – Мама мне тут кое-что сказала… Вряд ли ты захочешь это обсуждать. Но и молчать я не могу.

Алина дернулась, как от удара. Пошатнулась. Губу закусила. Прикрыла глаза. Видно было, что ей тяжело. Алексей стоял как истукан, не зная, что делать. Ждал ответа. Ждал хоть какой-то реакции. Вряд ли она промолчит.

Дочь резко подняла голову. Пальцами стиснула рукава куртки так, что костяшки побелели.

– Что именно сказала мама?

– Мама сказала, что ты... что ты сделала... – Он не мог озвучить это слово, язык будто одеревенел.

– Да, пап. Я избавилась от ребенка.

На момент между ними воцарилась тишина. Только где-то вдалеке заорала машина скорой помощи, а порыв ветра пригнал потоки холодного воздуха, от которого они оба поежились.

– Почему? – наконец выдавил Алексей.

– Почему… – Алина усмехнулась с горечью, по щеке покатилась слеза, потом еще одна. – Это, как говорится, длинная история.

– Я никуда не тороплюсь. Если тебе нужна жилетка... – проговорил он неуверенно, ошарашенный потоком слез дочери. – Я здесь. Могу выслушать.

Дочь какое-то время молчала, глядя поверх его плеча. Ветер трепал ее волосы, прядь прилипла к мокрой от слез щеке, но она не убирала ее. А потом Алина снова беззвучно заплакала.

– Я была такой дурой, – прошептала она. – Оттолкнула маму...

– Почему ты ее оттолкнула? – осторожно спросил он, ведь так и не понял, почему в конфликте между ним и Лидой дочь приняла его сторону.

Алина глубоко вдохнула, вытирая лицо рукавом:

– У меня в последнее время всё так запуталось... Я пошла на стажировку. Там был один парень, то есть не парень, мужчина. Финансовый директор. Очень красиво ухаживал. – Она горько усмехнулась. – Оказалось, женат, конечно. Но говорил, что любит меня. А я...

Она посмотрела отцу прямо в глаза.

– А ты как раз стал встречаться с Верой. И я вдруг увидела в ней... родственную душу, что ли. Она же, как и я, влюбилась в женатого. Я хотела понять, что она чувствует, как справляется с этим... Как избавляется от чувства вины. На что надеется. С мамой я не могла говорить об этом. Знала, что она не поймет, осудит. Вот и... предпочла оттолкнуть. А потом горько пожалела. Такие истории никогда не заканчиваются хорошо. Он остался с женой. А мой ребенок... стал ему не нужен.

Алексей почувствовал, как по спине пробежал озноб. Эти короткие фразы вместили столько боли его дочери! Кто-то должен был за это ответить! Его злоба мгновенно перекинулась на того гада, который навешал лапши на уши молодой девчонке.

– Он... заставил тебя сделать аборт?

– Заставил? – Алина искренне удивилась. – Пап, меня никто не заставлял. Зачем мне ребенок от женатого? Я не хотела портить себе жизнь.

Алина резко встряхнула головой, голос стал сиплым.

– Я приняла это решение сама. Я взрослая девочка, – горько усмехнулась она. – И мне теперь жить с последствиями своих решений. Как и тебе, пап.

– Что? – прохрипел он, пораженный ее откровенностью.

– Пап, ты накосячил. Такое не прощают. Я маму знаю. Она не простит.

Он стоял и молча смотрел ей в глаза. Да, она взрослая. Жесткая девочка. Резкая. Скажет так, что размотает не жалея. Она совсем не щадила его. Вся в тещу. Холодная, суровая, непоколебимая. Ему даже показалось, что Алина похожа на умершую мать Лиды. Глаза так точно. Генетика, что тут поделаешь? Та тоже всегда была с ним откровенна и порой называла его то слабаком, то бездарем. И даже не извинялась.

– И меня не простит, – продолжала Алина. – Я слишком много гадостей ей наговорила сгоряча. Хотела, чтобы ей тоже было плохо! Потому что не заметила, как плохо мне! Это так глупо, пап. Я сама всеми силами от нее это скрывала, и сама же наивно хотела, чтобы она заметила. Потом пожалела, но слово не воробей. Сказанного не воротишь. Мама этого всего не заслужила, пап. Засранцы мы с тобой, оба…

– Ты осуждаешь меня? – спросил он, чтобы уж довести разговор до конца, Алина же покачала головой.

– Кто я такая, пап, чтобы тебя судить? У меня и у самой рыльце в пушку. Мы предали маму оба. Поступили с ней по-свински. К тому же нам с тобой надо теперь держаться вместе. Ради бабушки. – Она всхлипнула, и на мгновение в ней проклюнулась, показалась та милая малышка с хвостиками, которая неслась к папе и маме с горящими глазами. Показалась и исчезла. Дочка снова закрылась от него, посмотрела ему в глаза, шмыгнула носом и будничным тоном позвала:

– Пойдем в больницу, а то бабушка ворчать будет.

Лидия

У меня не было никакой уверенности, что ходить по разрушенной школе безопасно и законно, но отец привел нас сюда, и спорить я не стала.

Внутри пахло сыростью и немного штукатуркой. Школа производила ощущение полной заброшенности, вокруг всё заросло травой, внутри обшарпанный пол скрипел под ногами, пластик, который покрывал стенды, где-то покрылся пылью, а где-то потрескался. В углах висела паутина, тут и там валялись какие-то доски с гвоздями, обломки стульев, перевернутые парты. И я задавалась вопросом, с какой целью здесь всё перевернули.