Чтение онлайн

Он вспомнил вдруг, как Лида, когда болела ее мать, тихо переговаривалась по телефону с какими-то врачами, специалистами, знакомыми.

Она делала всё втихомолку.

Она заботилась о матери так, чтобы это никак не касалось семьи. Да, он, признаться честно, ворчал про себя, даже жаловался, говоря, что она должна безраздельно принадлежать семье и что мать с ее болезнями только помеха. Он помнил, как она плакала у него на груди. Как он ее утешал, со временем эта ее печаль стала раздражать, и Лида, кажется, заметила, стала больше улыбаться. Она вообще была такой чуткой… Такой доброй…

И сейчас, видя, как реагирует уже его мать на страшную болезнь, он видел разницу. Большую разницу.

Мать Лиды достойно боролась за жизнь и тихо ушла, оставляя после себя грусть и скорбь. А его мать не успокоится, пока не получит лучшее лечение и всех родственников в придачу, которые будут бегать вокруг нее и заботиться о ней денно и нощно.

И заботиться придется ему вместе с отцом, Лида уже не приедет. И он сам в этом виноват.

Алексей тихо прикрыл глаза… и пошел искать “нормальный” чай, который потребовала мать. Понимая, что даже бдение около ее больничной койки сейчас лучше, чем то, что у него дома. Там, где раньше была жизнь, там, где раньше были Лида и дети, сейчас только одиночество, пустота и безысходность.

Лидия

Стемнело. Разговор у нас с Раисой как-то сам по себе стих, да и комары принялись кружиться вокруг нас, и я уже как раз подумывала вернуться в дом, чтобы позвать отца, когда за забором послышался звук приближающегося автомобиля. Я сначала было не обратила на это никакого внимания, ну машина и машина, что тут такого? Мало ли какой сосед мимо едет. Но потом увидела, что Раиса нахмурилась.

Скрипнули тормоза. Кто-то резко сбавил ход, потом хлопнула дверца.

– Не поняла… – нахмурилась Раиса. – Чего это участковый к нам пожаловал на ночь глядя? – пробормотала она и озадаченно закачала головой.

Участковый? Не знаю почему, но я тоже напряглась. Одолело недоброе предчувствие, и показалось, что сельский участковый прибыл по мою душу.

Что за ерунда? Я тут же отругала себя за неуместный страх и дальше молча наблюдала за ситуацией, пока она… не коснулась меня.

Полицейский уазик остановился аккурат возле нашего с отцом дома, проблесковый маячок на крыше горел синим, а с водительского сиденья соскочил подтянутый мужчина в форме с папкой под мышкой, очевидно, тот самый участковый.

Раиса тем временем позвала меня в дом, а потом мы с ней вместе сообщили отцу, что к нам зачем-то приехал полицейский. Спустя минуту мы уже стояли на проселочной дороге и смотрели на уазик.

Под ребрами закололо, когда задняя дверь открылась и оттуда выбрался подросток с рюкзаком.

Я так и замерла с открытым ртом, а изо рта вырвался то ли вздох, то ли сиплый шепот: – Егор?

Сын нахмурился, посмотрел на меня и опустил голову. Но я успела увидеть, как в его потерянном взгляде промелькнул стыд.

– Это вы мать Егора Костылева? – подошел к нам участковый со строгим лицом, сразу же выделяя меня из всех. – Доставил вам вашего сына. Несовершеннолетний без сопровождения и без билета в электричке. Поймали контролеры, передали нам. По закону я обязан был выяснить, куда и зачем он едет, сказал, что сбежал из детского лагеря к матери и деду в деревню. Я всё верно понимаю, пацан?

– Да… – буркнул Егор, убирая руки в карманы и стоя по-прежнему с опущенной головой.

У меня в груди захолонуло. В электричке его поймали, а как он проехал на поезде? Зайцем? Или попутку поймал? Господи боже мой, ну почему я не подумала, что сын действительно сбежит из лагеря?

Когда увидела то сообщение в чате, я решила, что он после лагеря поедет туда, где буду жить я, но только после того, как я его оттуда заберу!

Но что он прямо сбежит, нарушит правила, что его полиция поймает…

Такое мне в голову не приходило!

Это всё вина его отца! Это он виноват, что довел мальчика до такого!

Я пыталась что-то сказать, но не могла. Внутри всё ныло, болело. Раиса положила руку мне на плечо, вышла вперед.

– Вань, ну давай уж не так строго, – обратилась она к участковому, как к старому знакомому. – Давай вот без вот этих твоих формальностей. Мать положительная. Деда ты знаешь, а мальчонку мы заберем. Семейные проблемы у них. Но они разберутся. Давайте как-то без оформления, а? По-свойски?

– Да, я вас прошу, Иван Игоревич, – мой отец тоже попытался сговориться с участковым. – Это моя дочь, Лида, она ко мне сегодня приехала. И правда положительная, в университете преподает.

Участковый вздохнул, потер задумчиво лоб. Прихлопнул комара, нагло усевшегося на него, как и сотни его собратьев, которые кружили вокруг нас и жужжали, кусали, как настоящие звери.

– Вы меня извините, я всё понимаю, но такие случаи я без оформления оставить не могу. Тут налицо неисполнение родительских обязанностей. А если бы с ним что случилось? Я, вообще, должен был его задержать, но он дал адрес деда…

– Ничего бы со мной не случилось, – пробурчал Егор, дед сразу на него прикрикнул:

– А с тобой мы поговорим в доме, молодой человек! Это надо удумать!

– Ну-ну, – запричитала Раиса, – дело молодое, горячее…

– Спасибо, что привезли его к нам, – еле выговорила я, чувствуя, как ноги меня плохо держат, и не понимая, как разрешится вопрос.

Казалось, что участковый колеблется. С одной стороны, он должен зафиксировать происшествие, с другой, за парня ручаются уважаемые жители деревни.

Внезапно произошло то, чего я никак не ожидала.

Из-за соседнего забора, распахнув калитку, вышел мужчина. Сосед. Тот самый сосед, глава района. Фёдор Торопов. Пусть момент был не самый подходящий, но я не могла не отметить его высокую, плечистую фигуру, крепкие руки. Темные волосы чуть с проседью, строгое лицо с чеканными скулами, волевой подбородок и… тяжелый, осуждающий взгляд, которым он меня наградил.

– Доброго вечера, соседи, Иван Игоревич, – заговорил он спокойно, – могу я поинтересоваться, что здесь происходит?

Раиса сразу же засуетилась:

– Ой, Фёдор Григорьевич… Да это так, недоразумение.

Торопов, не слушая почтальоншу, бросил быстрый взгляд на машину, на участкового, на Егора. Потом он снова посмотрел на меня. Глаза его были темные, внимательные. Они будто что-то пытливо искали, рентгеном просвечивали, и от этого пристального внимания было не по себе.

– Фёдор Григорьевич, – вступил в разговор участковый, – вы простите, что мы вас побеспокоили. Наверное, надо был в дом пройти, а не на улице разбираться…