Чтение онлайн

– Ближе к делу, – проговорил Торопов низким голосом.

И я сразу поняла, что с человеком с таким голосом не спорят.

– Несовершеннолетний без билета, поймали в электричке, он сбежал из детского лагеря, – участковый коротко ввел его в курс дела. – Задержали. Матери доставили.

– Это и есть мать? – глава района мазнул по мне холодным взглядом.

Мне ничего не оставалось, как кивнуть. И я даже не могла представить, что он обо мне думает. Какого мнения. Наверняка решил, что я маргинальная личность, раз уж мой ребенок бродяжничает. И так обидно стало, что внутри всё засвербело. И вместе с тем я не стала бы с ним объясняться, потому что… Да потому что это не его дело!

И вот зачем он вышел? Сидел бы себе дома!

Торопов перевел взгляд на Егора.

– Пацан, ты зачем один-то поехал? Зачем из лагеря сбежал? Обижали там?

Егор упрямо сжал губы. Объясняться с каким-то левым мужиком он явно не планировал. Но Торопов ждал, и, видимо, даже Егор понял, что этот человек обличен властью, потому его надо слушаться. Он буркнул:

– Надо было – вот и сбежал. Это наши семейные дела. Не для посторонних.

Торопов посмотрел на меня еще раз. И явно с осуждением.

– Понятно, – протянул он медленно, очевидно решив, что я и только я виновата в плохом поведении сына. И отсутствии у него вежливости и такта. Лишь бы не решил проучить, приказав участковому забрать зарвавшегося паренька.

– Егор, – снова осадил внука дед, тот сжал губы, а я…

А я уже думала, что мне придется умолять Торопова пощадить сына, и не знала, какие слова подобрать, чтобы он пошел нам навстречу, но глава района удивил. Он посмотрел на участкового и произнес:

– Спасибо, Иван Игоревич, что доставили подростка. Вот что. Время позднее. Давайте все вопросы решим завтра. А я, как сосед, присмотрю, чтобы ситуация оставалась в рамках закона. Ну и за парнем тоже присмотрю.

Сказав это, он посмотрел на меня таким взглядом, что я тут же подумала, что, пожалуй, заключение под стражу стало бы для Егора меньшим злом, чем “присмотр” этого человека.

Развернувшись, он ушел обратно к себе, не проронив ни слова больше. Не попрощался, ничего не прояснил, и участковому ничего не оставалось, как отпустить нас без оформления. Правда, напоследок он всё же сказал:

– Вы не думайте, что получится всё спустить на тормозах. Мне придется всё зафиксировать. Только не сегодня. И правда уже поздно. Впрочем, решать судьбу вашего сына будет глава района. Советую наладить с ним отношения. Ну вы поняли, – кинул он странный намек. – До свидания.

Интересно, и что я должна была понять?

Лидия

К дому мы прошли в молчании, ни я, ни Егор, ни отец не произнесли ни единого слова. Даже вездесущая, всегда болтливая Раиса не нашлась, что сказать, просто тихо попрощалась с нами и пошла к себе домой.

Впрочем, это мало кто заметил.

Отец первым вошел в дом и, пока мы с Егором возились в сенях, исчез на кухне, а когда мы последовали за ним, он уже сидел за столом со скрещенными в замок руками и приказал Егору сесть. Я уселась сбоку на неудобную табуретку.

– Ну что, герой-путешественник, будущий наш Фёдор Конюхов, рассказывай! – потребовал отец.

Решив не вмешиваться в мужской разговор, я пока сидела молча. Только заметила, как мелко дрожат руками, и сжала ладони вместе, пытаясь это скрыть.

Егор упрямо поднял подбородок. Он молча смотрел в глаза деду, а тот сверлил его тяжелым взглядом.

– Я домой больше не поеду, – твердо сказал сын. Метнул на меня взгляд. – К нему не поеду.

– К нему, – цокнул отец языком, посмотрел на меня с пониманием. И, слава богу, без осуждения. – Я сразу понял, – выдал он наконец, – с первого дня, как ты приехала. Ты же не просто так из дома сбежала. Я еще Раисе тогда сказал, что это твой муж чего-то навертел. Верно?

Я сглотнула. Больше скрывать правду не получится, да и отец имеет право знать. Я не хотела рассказывать, мне трудно было об этом говорить, но и молчать больше было уже нельзя.

– Да, – на выдохе произнесла я. – Навертел.

– И что же?

– Всё, что только можно.

Я опустила голову, а слова будто сами собой изо рта посыпались. О том, что Алексей мне изменил со своей подчиненной, а еще украл научную работу. Обвинил в том, что я себя похоронила после смерти мамы, что я не была рядом. Я всё рассказала, только роль Алины немного уменьшила. Как и не стала рассказывать пока об аборте и ее обидных словах.

Отец молча выслушал, а потом резко поднялся, повернулся к буфету, дернул на себя дверцу, потом закрыл ее зачем-то, потом снова открыл, достал стакан и поставил его на стол.

Казалось, он просто не знает, что делать с руками. Не знает, как с собой справиться. И просто должен делать хоть что-то.

Наконец он вышел в сени, хлопнул дверью, но не ушел на улицу, а просто стоял там какое-то время и всё бормотал:

– Подонок, гнида… Тварь! Да я ему… Я б ему!

Я прикрыла глаза, сердце билось надрывно, и я снова прокручивала в голове все события. Снова будто стояла в том зале, где Алексей с Верой и Алиной улыбались зрителям, а я смотрела на них и еще не понимала, что наша семейная жизнь окончена.

Потом я будто очнулась, ведь мой сын по-прежнему сидел напротив, он ждал, что я ему скажу, потом тихо спросил:

– Мам, а что теперь будет?

Посмотрев на Егора, я вдруг остро почувствовала, какой он сейчас взрослый, серьезный, но не по возрасту, а по взгляду. Он готов был взять на себя ответственность. Но в то же время… В то же время он был ребенком и по-прежнему нуждался во мне, а я должна была за него отвечать.

И меня накрыло чувством стыда из-за того, что я ушла в себя, вместо того чтобы поговорить с ним по душам. Не догадалась, что он может натворить делов, а уж тем более мне не пришло бы в голову, что он может сбежать из лагеря.

Я думала, что у него там всё хорошо, и не хотела вырывать его из этого островка безопасности.

И пока я упивалась своей болью, мой мальчик сбежал и преодолел большое расстояние только для того, чтобы меня поддержать.

А еще я подумала о том, что почему-то его я воспитала правильно. Егор сразу понял, где добро, а где зло. Он сразу оценил ситуацию как надо. Он не стал меня ни в чем обвинять и сразу же принял мою сторону.

Он отказался от отца и приехал ко мне.

Так почему же Алина сделала не так? Эта загадка не давала мне покоя, мучила и истязала меня.

Но я заставила себя забыть о ней, потому что мой сын сидел сейчас напротив и остро нуждался в моей поддержке.

– Обязательно будет лучше, сынок. Да, сначала нам будет непросто, будет непонятно, что делать, где мы будем жить и как, но потом станет лучше, потому что мы вместе. Пока ты, я и дед, а дальше… Дальше посмотрим. Но я обещаю тебе одно – я тебя не подведу, слышишь?

Он кивнул, а потом наклонился ко мне и обнял за плечи. У меня из глаз полились слезы, которые я долго копила в себе. Я старалась плакать тихо, но всё равно намочила толстовку сына.