Чтение онлайн

Ректор с шумом закрыл папку, лежащую на его столе, словно подвел черту.

– Так, значит, Фарафонов убирает меня вашими руками? – взъярился Алексей, прекрасно понимая, что муж его любовницы будет мстить и жестко.

Ректор вздохнул, и в его глазах мелькнуло что-то вроде презрения, отчего Алексею резко подурнело, он сделал шаг назад и прижался к двери. Чтобы не упасть.

– Если б дело было только в Фарафонове. Поймите, на меня давят. Впрочем, я не обязан вам объяснения. Что я должен сделать, так это всё от меня зависящее, чтобы отстранить вас от управления кафедрой, а также от преподавательства. И, конечно же, нужно восстановить верное авторство. Я очень надеюсь, что вы займетесь этим, а Лидия Анатольевна примет наши извинения и любезно согласится вернуться на кафедру. Ну а вы… пока отдохните, займитесь матерью, это важнее, а университет… справится без вас.

Разговор был окончен, и Алексей вышел из кабинета, понимая, что ничего не добьется. Оглушенный, оплеванный, униженный.

Его выбросили, вытурили, выкинули на свалку.

Всё лопнуло, как мыльный пузырь. Работа, статус, потенциальные деньги.

Пиджак лип к спине, кожа от пота зудела под мышками. Хотелось скинуть с себя пиджак, разорвать на себе рубашку, чтобы легче дышалось, а потом выбежать на улицу и орать в небо, орать о несправедливости.

Но, скорее, пришлось бы признать, что кара его настигла.

Небо бы не стало слушать, небо бы только посмеялось над человеком, который слишком высоко взлетел.

А как говорится, чем выше ты взлетаешь, тем больнее падать.

И Алексей стремительно летел вниз, ожидая катастрофического, болезненного падения.

Внезапно он врезался в кого-то в коридоре.

– Осторожней, – пробормотал он и только потом поднял глаза.

Маша, та самая Маша, подруга Лидии, которая всё знала. Он по глазам видел, что она в курсе всей ситуации и явно на стороне его жены.

– Алексей Дмитриевич, здравствуйте, – спокойно сказала она. – Это вам, – протянула конверт, – надеюсь, вам это хоть как-то поможет.

– Это что? – удивился он, ожидая чего угодно, но только не поддержки.

И когда Маша сказала, что это, он реально выпал в осадок.

– Мы тут немного собрали на лечение вашей матери. Узнали, что она больна, и решили помочь, как смогли.

Алексей просто дар речи потерял, он не ожидал ничего подобного.

Какое-то время он постоял на месте, чувствуя, как тяжесть в груди не уходит. А потом выдохнул и пошел по направлению на выход.

Он вышел из корпуса, крепко сжимая в руке конверт. Почему-то было стыдно, стыдно перед коллегами.

Он даже не подозревал до этого момента, насколько ему дорога была университетская атмосфера, вся эта профессорская братия.

И теперь, когда его выкинули из нее…

Теперь он просто не знал, что делать, не знал… кто он вообще теперь…

На улице только-только прошел легкий дождик. Мокрый темный асфальт дышал свежестью. А Алексея продолжала душить бессильная злоба.

Мимо суетливо пробегали студенты, смеялись, веселились, всё у них было прекрасно, вся жизнь впереди, и только у него рушился мир.

Нет, он не позволит, чтобы всё так просто закончилось! Еще ничего не закончилось! Надо бороться!

Он достал телефон и стал звонить друзьям, коллегам, партнерам. Набрал одного, второго, третьего. Ведь были же старые связи, были же те, кто когда-то бегал за ним, для кого-то его мнение было важным, его поддержка. Его просили замолвить словечко, его уважали, были рады, если он проявляет внимание.

Но сейчас… сейчас никто не хотел ничего знать о нем.

– Извините, Алексей Дмитриевич, сейчас не время, ничем не могу помочь. – Я бы с радостью, но у нас тут масштабная реструктуризация.

– Поймите, всё очень сложно, простите…

Было невозможно слушать это лицемерное сочувствие. Алексей зажмурился в сердцах и чуть не уничтожил пластик телефона. Но сдержался. Гаджет не виноват. Да и не поможет это ничем. Плюс ему надо теперь экономить, верно? Кто знает, на что он теперь будет жить.

Еще и болезнь матери…

Бог знает, сколько стоит лечение…

Отчаяние поглощало с головой. Алексей поймал себя на мысли, что еще месяц назад мог спокойно позвонить главе Департамента образования. А теперь даже простой методист с кафедры просто вежливо улыбнется и отведет взгляд, не желая иметь с опальным деканом хоть что-то общее.

Делать нечего. Пришлось ехать в больницу, тем более отец настойчиво названивал, говорил, что главный врач ждет их для разговора.

Когда Алексей нашел отца в коридоре, тот сидел с бледным лицом, с уставшими глазами. Мял пальцами носовой платок. Судя по всему, он вообще не спал.

– Идем, – только и сказал он, коротко и сухо.

Врач ничем не порадовал, только подтвердил приговор. Агрессивная форма, нужна операция. Срочно.

– Насколько срочно? – глухо спросил отец.

– Если по очереди, то долго. Месяцы. Но у нас нет месяцев. Платно будет быстрее. Есть вариант на следующей неделе, но, конечно...

Он бросил взгляд на Алексея, не так чтобы нагло, но достаточно выразительно, мол, вижу, костюм хороший, часы дорогие, ухоженный вид, явно вы не из простых.

Алексей хмыкнул про себя. Да, конечно, с виду он выглядел престижно. Дорого. Казалось, что у него есть средства. Только доктор не знал, как всё быстро меняется. Еще недавно у него был авторитет, престиж, проекты с миллионными сметами. А теперь, совсем скоро, ничего не останется.

– У нас денег немного, – проговорил отец, когда они вышли из кабинета. – Можно, конечно, машину продать. А ты поможешь, сын?

– Конечно, помогу! – крякнул Алексей, раздумывая, где бы ему взять денег.

Сумма оказалась немаленькой. Но лучше ее заплатить, чем ждать очереди.

– Ладно, пойдем к матери, она там уже рвет и мечет, – пожаловался отец.

– Рвет и мечет?

– Сам увидишь…

И Алексей увидел. Собственно, иного он от своей матери и не ожидал.

Мать ругалась на медсестру, которая, увидев вошедших, юркнула наружу с облегчением.

– Это просто кошмар! – стала возмущаться мать. – Кромешный ад. Не кровать, а голые доски. Туалет только один рабочий. А чем тут кормят? Вы видели этот клейстер? Медсестра – нахалка самая настоящая. Я этого не вынесу. Сделайте что-нибудь. Мне нужны нормальные условия. Платная палата, иначе я здесь не выдержу. И пусть мне выделят другую медсестру. Не эту девчонку! У меня уже давление скачет, нервы ни к черту. А вы где пропадаете?

На Алексея вдруг напала не свойственная моменту веселость.

Да, вот это его мать! Во всей красе! Он вспомнил, как в детстве она часами пилила отца, а маленький Лёша зажимал уши. Наверное, Лида понравилась ему именно своей деликатностью, покладистостью. Она так отличалась от матери и была той тихой гаванью, из которой он по собственной глупости взял и уплыл!

А мать… Ну, она точно не будет спокойно ждать, пока болезнь ее сожрет. Она будет цепляться за жизнь всеми руками и ногами. Бороться всеми правдами и неправдами. И не успокоится, пока не вовлечет всех в свою борьбу. Все будут бегать вокруг нее, кружиться рядом и заботиться.