Чтение онлайн

Подумав, в дополнение я нарисовала Бартала. Но поскольку я старалась рисовать, как завещали великие художники — чтобы в портрете отражался внутренний мир человека — то у меня получилась какая-то нелепая смесь надутого петуха и обезьяны, почему-то в клоунском костюме.

Пока я старательно изображала Барта, эмоции улеглись, и пришла здравая мысль: это письмо он сможет использовать против меня, обвинить в клевете, как и говорил законовед.

Я глубоко вздохнула и снова достала чистый лист. Столько мне хотелось написать этому мерзавцу, но по итогу я ограничилась скупым:

« Бартал, я требую развод. От тебя мне ничего не надо, только подпись на бумагах. Буду ждать тебя через семь дней в восемь вечера. — Я призадумалась. Свой адрес сообщать я не собиралась, мало ли что ему на ум придёт. Поэтому указала адрес кафе, которое заприметила через два дома отсюда. — Приходи в кафе „Мастеровой“, что на улице Третья Ремесленная» .

Пока мне снова не взбрело в голову что-нибудь поменять, я быстро вложила письмо в конверт и заклеила.

«Всё! Дело сделано. Письмо будет добираться до Бартала где-то день-два. Значит, ему ещё пять дней останется на размышления. Надеюсь, Барталу хватит совести прийти».

На следующее утро я отправила письмо и сразу пошла искать работу.

Полдня я потратила, чтобы побегать по Файренку, попасть в несколько разных мест и узнать, что вакансии сортировщиц, на которые я очень рассчитывала, уже заняты.

Краем уха услышала, что маленькому любительскому театру неподалёку от камнеобрабатывающего комбината требуется художник-оформитель. Рисую я хорошо, это у меня от папы, но всё же самоучка. Пока шла до театра, старалась подбодрить себя, чтобы выглядеть уверенной и произвести впечатление. Но снова неудача: в театре предпочли нанять настоящую художницу.

Заметив, как я расстроилась, бойкая девушка в модной шляпке с плиссированными лентами сунула мне в руку билет на представление. Я, конечно, поблагодарила, с сожалением размышляя, что билеты в пищу не годятся.

У уличного мальчишки купила новый рекламный листок, надеясь на свежие объявления. «Канцелярской конторе крупного фарфорового завода требуются работники с чётким и изящным почерком для переписывания текста». Почерк у меня очень даже неплохой, и я ринулась по объявлению. В душной пыльной комнате, заваленной пачками папок и бумаг, нервный мужчина, больше трёх часов заставлял меня писать то крупно, то мелко, то с завитушками, то без. Я столько всего переписала! Кажется, я выполнила за него приличную часть работы, причём бесплатно. Меня не взяли, но и не отказали: сославшись на то, что качество переписанного будет оценивать начальник, мужчина из конторы взял мой адрес и сказал, что если я подойду, то мне в ближайшее время пришлют записку.

Я вышла на улицу. Время прошло быстро, уже близился вечер. Закатное солнце отражалось от светлого камня зданий и тротуаров, слепило глаза. Улицы наполнялись людьми, кто-то спешил домой после рабочего дня, кто-то, кто побогаче и не отягощён необходимостью работать помногу часов, наоборот, выходил прогуляться. Я поплелась домой и сразу залезла в ванну — смыть досаду бесконечных «вы нам не подходите».

«А в романтических книжках всё проще. Прекрасный принц всегда влюбляется в юную незнакомку и женится на ней. Конечно, выйти замуж за принца представляется более привлекательным, чем работать, не разгибая спину. Правда, и „принцы“ бывают разные: королю Мизы семьдесят девять, наследнику — пятьдесят восемь. Мечтательницы, налетайте!»

Я выбралась из ванны, переоделась в свежее, но настроение не улучшилось.

«Как же сложно искать работу. Ни на что я не гожусь».

Только теперь, помыкавшись и наслушавшись отказов, я поняла, насколько щедрым было предложение Кайтфора.

«Нужна ли ему ещё помощница? — Я откопала среди документов записку с адресом и тщательно разгладила. — Может, не передумал? Сходить спросить? Честное слово, я буду стараться, рыскать по лесам, полям и выкапывать всё, что пожелает. А вдруг уже нашёл? Как же глупо будет. Напишу письмо!»

Я быстро черкнула несколько строк Кайтфору со своим адресом и вопросом, в силе ли его предложение, и пока не стемнело, сбегала до почтового ящика, отправила письмо.

Очень хотелось есть, и я взялась готовить ужин. Сегодня он был совсем простой: варёная капуста, сарделька и чай. «Надо и этому радоваться. Пока не найду работу, придётся экономить».

За окном уже сгущались сумерки, когда в дверь постучались.

«Записка из канцелярской конторы! Неужели меня взяли на работу?»

Я метнулась к двери, на радостях распахнула её настежь и застыла на месте, забыв, как дышать. За дверью стоял Бартал.

Не шевелясь и даже не моргая, широко раскрытыми глазами я смотрела на Бартала. Он, не дожидаясь приглашения зайти, вошёл сам и закрыл дверь. Бартал решительно притянул меня к себе, обнял так сильно, что мне стало нечем дышать. Гнев, жгучая обида и беспомощность, как неистовое пламя, взвились во мне.

— Паулина! Ну разве так можно? Куда ты пропала? Я жутко волновался. Зачем же ты убежала? Такой ураган тогда приключился. Рядом с домом случился пожар! И упал дуб, помнишь, тот старый, перед фонтаном, и повредил крышу. Столько денег на ремонт потратил.

Я заёрзала в объятиях, но Бартал не отпускал.

— Как… — Голос подвёл, и я осеклась. — Как ты меня нашёл?

Он немного отстранился, заглянул мне в лицо и снисходительно улыбнулся.

— На конверте штамп с адресом почтового отделения. Я приехал по этому адресу, прошёлся немного и обнаружил, что кафе, которое ты указала в письме, оказывается, рядом. Оставалось только порасспрашивать лавочников и хозяев домов, не появилась ли здесь недавно хорошенькая рыжая девушка. Глупышка моя, — он легонько щёлкнул меня по носу, — я всегда тебя найду. Где же ты пропадала? — засюсюкал он. — Я места себе не находил! Так нельзя, сокровище моё.

Я, наконец, вывернулась из его рук, глубоко вдохнула, пытаясь успокоиться.

— Не твоё.

— Что? — растерянно переспросил Барт.

— Сокровище. Но не твоё.

— Вот, значит, как... Ты не шутила в письме?

Я отступила от Бартала, повернулась спиной. Смотреть на него было невыносимо. «Он всё такой же. Только немного осунулся, и глаза запали. Правда так сильно переживал?»

Я замотала головой. «Это ничего не меняет! Совершенно, абсолютно, ни капельки не меняет!»

— Какие могут быть шутки? Мы должны развестись. Вот бумаги. — Я кивнула на документы на краю стола. — Идём искать законоведа, в его присутствии подпишем.

Бартал, медленно расстёгивая ворот рубашки, стал приближаться хищной неспешной походкой. Моё тело, помня жар его объятий, предательски задрожало. Я на мгновение испугалась, что Барт снова полезет обниматься, но он прошёл мимо, лениво провёл пальцами по моей спине. Я непроизвольно выгнулась. Бартал усмехнулся, сел на кровать, откинулся и сложил руки на груди.