Чтение онлайн

– Мама! – Даниил подбегает ко мне. – Мария научила нас новой игре! А завтра она покажет нам, где в Петербурге самые лучшие качели!

– И музей с динозаврами, – добавляет Ника. – Оказывается, здесь есть настоящие скелеты!

– А я хочу посмотреть корабли, – говорит Полина. – Мария сказала, что на Неве стоят настоящие военные крейсеры!

Смотрю на детей – моих и Максима – и понимаю, что они уже воспринимают себя как одну большую семью. Для них нет разделения на "моих" и "чужих", они просто счастливы быть вместе, открывать новый город, заводить новых друзей.

Мария тоже расцвела за эти несколько дней. Когда мы встретили ее в аэропорту, она была тихой, немного замкнутой девочкой, еще не оправившейся от потери родителей. А сейчас смеется, болтает без умолку, явно счастлива от того, что у нее появились друзья ее возраста.

Третья неделя в Петербурге начинается с неприятного сюрприза. Прихожу в клинику утром и обнаруживаю, что в операционной №3 сломался один из микроскопов. Старшая медсестра Валентина Ивановна встречает меня с виноватым видом.

– Елена Викторовна, простите, но оборудование отказало вчера вечером во время плановой операции. Пришлось переносить пациента в соседнюю операционную.

– Почему мне не сообщили сразу? – спрашиваю, чувствуя раздражение. – У нас сегодня запланированы три сложные операции.

– Мы... мы думали, что к утру все наладится, – мямлит она, избегая моего взгляда.

Понимаю, что дело не только в поломке. За три недели я заметила, что "старые" сотрудники клиники относятся ко мне с осторожностью. Не открытой враждебностью, но и не с доверием. Для них я по-прежнему "варяг из Москвы", которой Анна Петровна передала управление их родной клиникой.

– Вызывайте техников, – говорю коротко. – И в следующий раз любые проблемы с оборудованием докладывать немедленно, в любое время дня и ночи.

Дохожу до своего кабинета, где меня ждет еще один сюрприз. На столе лежит заявление об увольнении от доктора Смирнова, одного из самых опытных хирургов клиники.

Вызываю его к себе через полчаса.

– Олег Петрович, – говорю, указывая на заявление, – объясните причины такого решения.

Смирнов – мужчина лет пятидесяти, работающий в клинике больше десяти лет, смотрит на меня с плохо скрываемой неприязнью.

– Елена Викторовна, ничего личного. Просто не готов работать под руководством человека, который не знает специфики нашей работы.

– В каком смысле? – напрягаюсь я.

– В прямом. Вы здесь три недели, а уже меняете устоявшиеся порядки, критикуете методики, которыми мы пользовались годами, требуете внедрения новых протоколов.

Его слова бьют точно в цель. Действительно, я пытаюсь модернизировать работу клиники, внедрить современные методы, которые использовала в Москве. Но наталкиваюсь на глухое сопротивление части коллектива.

– Олег Петрович, изменения необходимы для развития, – говорю, стараясь сохранить спокойствие. – Медицина не стоит на месте.

– Может быть. Но есть вещи, которые не нуждаются в "улучшении". Есть опыт, традиции, наработанные связи с пациентами.

– Я не собираюсь разрушать традиции, – возражаю. – Я хочу их развивать.

– Тогда делайте это без меня, – он встает, направляется к выходу. – Две недели отработаю и уйду.

Остаюсь одна в кабинете, чувствуя, как нарастает усталость. Управление клиниками оказалось сложнее, чем представлялось. Мало быть хорошим врачом – нужно уметь руководить людьми, находить компромиссы, завоевывать авторитет.

Звонит телефон. Максим.

– Лена, у тебя тоже проблемы с персоналом? – спрашивает он без предисловий.

– Почему?

– У меня двое ординаторов написали жалобу в медицинскую коллегию. Якобы я превышаю полномочия, навязываю "московские методы", не считаюсь с местными особенностями.

Значит, мы оба столкнулись с одной проблемой. Сопротивление изменениям, нежелание принимать новое руководство.

– Что будем делать? – спрашиваю.

– Работать дальше, – отвечает он решительно. – Доказывать профессионализмом, а не словами. Рано или поздно результат скажет сам за себя.

***

Возможность доказать себя представляется уже через два часа. В клинику поступает мальчик семи лет с тяжелой травмой руки – попал под машину, множественные переломы, повреждение сосудов и нервов. Местные хирурги разводят руками – случай сложный, требует микрохирургического вмешательства высшего уровня.

– Елена Викторовна, – обращается ко мне дежурный врач, – родители просят вас лично прооперировать ребенка. Они видели вас по телевизору, знают о случае с девочкой на Крите.

Смотрю на рентгеновские снимки, изучаю результаты обследований. Действительно, случай сложный. Нужно восстановить целостность костей, сосудов, нервных волокон. Одна ошибка – и ребенок может остаться инвалидом на всю жизнь.

– Собирайте операционную бригаду, – решаю я. – Будем оперировать немедленно.

Операция длится шесть часов. Работаю под микроскопом, миллиметр за миллиметром восстанавливая поврежденные ткани. Ассистируют мне те же медсестры и врачи, которые еще утром смотрели на меня с недоверием.

Но в операционной нет места предрассудкам. Здесь важен только профессионализм, четкость действий, способность принимать быстрые решения в критических ситуациях.

– Зажим, – говорю, и инструмент немедленно оказывается в моей руке.

– Отсос, – и медсестра тут же очищает операционное поле.

Постепенно чувствую, как бригада начинает работать слаженно, доверять моим действиям. Видят, что я знаю, что делаю, что каждое движение выверено и обоснованно.

К концу операции атмосфера в операционной кардинально меняется. Вместо настороженности – уважение. Вместо сомнений – готовность следовать моим указаниям.

– Операция завершена успешно, – объявляю, снимая перчатки. – Прогноз благоприятный. При правильной реабилитации мальчик полностью восстановит функции руки.

Старшая операционная медсестра, та самая, что утром виновато оправдывалась за сломанный микроскоп, подходит ко мне.

– Елена Викторовна, простите нас. Мы... мы боялись изменений. Думали, что новое руководство разрушит то, что создавала Анна Петровна.

– Изменения действительно будут, – отвечаю честно. – Но цель у нас одна – спасать жизни и возвращать людям здоровье. И ради этой цели стоит преодолеть любые разногласия.