Чтение онлайн

На этом закончила. Смысл?

Всё равно не вытравишь прошлое.

Да и… зачем?

Я могла ненавидеть Стаса независимо от ремонта в квартире. И любить тоже.

Независимо.

Любить…

Нет уж. Любить надо только себя. И детей.

И не растворяться ни в ком. Даже в детях.

Дети вырастают, у них своя жизнь, и мы им нужны, конечно, но не так, чтобы каждый день маячить перед глазами. Нужны где-то там.

Когда дети еще молодые - чтобы помогать. Потом, встанут на ноги, свои семьи создадут. Родители только мешают, если вмешиваются.

Все эти дела – тещи, свекрови… Никому не надо.

Бабушки и дедушки необходимы, которые любят внуков, могут их иногда забрать. Это да.

Ну и всё, наверное? Миссия выполнена. У детей своя жизнь, в которую лучше не лезть.

И мы остаёмся опять одни. Один на один с собой.

И как это пережить в одиночестве?

Я не знаю.

Я была уверена, что старость мы со Стасом встретим вместе.

Вместе.

– Маш…

– Поедем, Стас, да. Где твоя Вика-то? Я всё-таки с ней поговорить хотела.

– Позвать? Думаю, она специально ушла, чтобы я… чтобы мы…

– Такая понятливая, да? Или ей на тебя пофигу.

– Понятливая, Маш. Понятливая.

– Ладно, зови. Хоть пару вопросов задам. Устала я что-то.

– Маш, так может… давай я тебя отвезу? Заодно с девочками увижусь.

– А Вику с собой возьмешь?

Вижу, как он тушуется. Да уж. Ситуация.

Вика выходит из коридора, направляется к нашему столу. Улыбается.

– Вы извините, пожалуйста. Это по работе, коллега. У нас новая выставка, там технически сложные моменты, ломается. А руководитель в отъезде, вот, приходится мне.

– Пригласите на выставку? – спрашиваю спокойно, мне и правда интересно.

– Конечно, приходите, очень хорошая выставка, интерактивная.

– А что выставляете?

– Экспозиция называется «Быт москвичей», а показываем то, что могли жители столицы купить в магазине начиная с послевоенных лет. Пятидесятые, шестидесятые и так далее. Очень любопытно. И люди до сих пор приносят экспонаты. Находят что-то на дачах, на антресолях, на чердаках.

– Интересно, правда. Надо прийти с девочками.

– Приходите! – Вика явно оживилась, глаз загорелся, на самом деле, она вполне симпатичная, - Я вам экскурсию сама проведу, это на самом деле увлекательно.

– Спасибо, воспользуюсь предложением. Ну, что ж…

– Маш, ты хотела еще что-то узнать, спрашивай.

И я спрашиваю. Есть ли опыт работы с детьми. Хочет ли своих детей. Не пугает ли перспектива жить с разведенным мужчиной, на которого двух дочерей повесят.

– Я честно скажу вам, Маша, конечно, мне страшно. И я… - вижу, как у неё неожиданно начинают блестеть глаза, - Я не представляю как. Вы… такая живая, красивая, и…

– Вик… не надо.

– Простите меня…

Она встаёт, убегает, схватив сумочку в уборную.

Я себя, конечно, чувствую тварью.

Потому что, конечно, ни хрена я не умираю.

Вот так.

Глаза закрываю рукой. Вспоминаю разговор с подругой…

– Маша, ты…

– Ленка, закрой рот, всё я сама про себя знаю.

– Бедовая.

– Сучка… Знаю.

– Ты понимаешь, что так нельзя, а? Нельзя о таком шутить!

– А я не шучу! Ты видела мой гемоглобин? С таким не живут.

– Маш, хватит, у меня аж мурашки по коже… бр-р-р…

– Нежная ты какая стала, Лен, капец.

– Зачем тебе это надо?

– А что мне делать?

– Да, блин! Это же Стас! Приди к нему, и скажи, что ты хочешь его вернуть!

– Ты совсем что ли, Лена? Охренела? Чтобы я так сказала?

– Да уж… Ты удавишься скорее.

– Я просто хочу, чтобы… чтобы ему было хреново.

– А если не будет?

– В смысле?

– В коромысле, Маш! Если он узнает о твоей смерти, ну то есть, о состоянии, и скажет – ну и хрен с тобой? Помирай?

Молчу.

Об этом я как-то не думала.

Старалась не думать.

Да нет. Стас так не скажет! Это же… Это же Стас! Мой Стас!

Да, он собрался жениться, но это же только потому, что заебался ждать меня, да?

Или…

Мне уже всё равно.

Я запустила этот процесс. Поздняк метаться.

– Машка, беду накличешь.

– Я не суеверная, Лен. Плевать.

Поднимаю бокал с просекко.

Да, мне реально плевать. Я в состоянии близком к помешательству. Я сама не знаю, что делать. Не узнаю себя. Не понимаю.

Я просто хочу вернуть Стаса домой.

Хватит. Нагулялся. Кобелино…

– Маш, ты прости, разговора толком не получилось…

Не знаю, куда глаза деть.

Смотрю на мою Машку и внутри всё сжимается.

Да нет, не может она умереть, да что за хрень? Она молодая, красивая. Похудела, конечно, уж что-то слишком, но это ничего. Я её откормлю. Опять станет аппетитной сосочкой, как была. Это я её по молодости любил так называть. Она немного тушевалась сначала, краснела, но я же видел, что ей нравится!

Нравится, когда я наклоняюсь к её маленькому ушку и шепчу, что её все мужики вокруг хотят, слюни пускают, потому что она соска. Толкала меня локтем в бок, шипела, что я дурак, что это пошло. А самой нравилось.

А мне нравилось, что ей нравится.

И я кайфовал реально тогда потому, что видел – завидуют мне. Друзья завидовали, приятели, коллеги.

Потому что Маша и красивая, и умница, и особо не пилила меня никогда. Могла и футбол со мной посмотреть, и пивка выпить, и отпускала спокойно на рыбалку, если надо было. А у меня и мыслей не было вместо рыбалки там по бабам пойти, или в гаражах с мужиками выпивать.

Я работал много, мне все вот эти фокусы не по кайфу были. Порыбачить – это да. Но я и Маруську с собой брал, и девчонок даже пару раз. Или отдавали их моим или её родителям, сами снимали домик в форелевом хозяйстве и…

Как в том анекдоте – да ну её, эту рыбалку.

Один раз даже и не вышли к озеру. Просто трахались сутки, и ржали, что можно было никуда и не ехать. Или снять отель приличный, а не эти вот сараюшки.

Хорошо мне было с Машкой. Очень хорошо.

Мне бы, дураку, это как мантру повторять. Я ведь и не велся раньше.