Развод. Ты пожалеешь
Шрифт:
– Маша, пожалуйста, давай поедем к доктору?
Интересно, Стас меня убьёт, когда узнает правду?
Я бы убила.
Глава 36
Я пойду к доктору. Конечно. А что мне остаётся? Пойду.
Чуть позже.
Мне нужно еще немного времени.
Расстаёмся с Викой вполне душевно. Вижу, что она растеряна. Из-за беременности? Радоваться же должна? А Стас?
На Стаса смотреть жалко. Да уж. Эк его покорёжило-то.
И вроде же не виноват уже. Отпустить бы его на все четыре стороны.
Но не могу.
Не хочу.
Мой.
Сажает Вику на такси.
Хорошо, что я тоже не на своей машине приехала. Стас помогает мне залезть в его необъятный «крузак». Я ведь его подначивала тогда, когда купил, подъебывала частенько. Хотя знала, прекрасно, что это не его история. Просто как не подколоть? Типа большие машинки покупают мальчики, у которых маленький член. Стас бесился. А я хохотала.
– Тихонов, вот представь, едешь ты по Ленинградке, и все бабы, которые тебя видят, знают, что у тебя крохотный.
– Почему?
– Потому что тачка огромная.
– Маш, хватит, а?
– Что? Почему ты не купил ма-аленькую машинку, а?
– Мини-купер? Чтобы все знали, что я пидрила?
– Фу, Стас, грубо. Мини-купер стильная машина. На ней многие мужчины ездят.
– Уверена?
– В чём?
– В том, что там мужчины? Ох, Маша, доиграешься!
А я любила «доигрываться». Потому что это означало то, то моё чудовище закинет меня на плечо, отнесёт в супружескую берлогу и будет самозабвенно, дико трахать.
Хочу секса с бывшим мужем.
Как же я хочу!
Особенно сейчас, когда мы едем в кожаном, пропахшем ароматом мужа салоне.
Вздыхаю и вдыхаю.
Чёрт побери. Лучше бы я его отвадила. Лучше бы я на такси реально сама поехала. Пусть бы он с Викусей.
Волной поднимается бешенный протест.
Как представлю, что они вот тут…Вдвоём… на этой самоё бежевой коже! Трахались! Жестоко, резко, как любит Стас, грубовато, нагло. Ярко.
Остро очень.
Секс с ним часто был как полоса препятствий. Взлеты, падения, удары, боль.
Блаженство.
В конце всегда блаженство. Если, конечно, я, Маша, не ленилась.
Стас старался. Но иногда он видел, что мне не охота марафонить до финала. Мне доставлял наслаждение сам процесс в такие моменты. И я не стремилась закончить ярким финишем. Не кончала, короче.
Интересно, а Вика всегда кончает?
Фу, блин. Нет. Совсем не интересно.
– Что ты, Маш? – Тихонов замечает моё состояние. Интересно.
– Просто думаю.
– О чём?
– Всё тебе расскажи…
Тон у меня такой игривый, как будто я не с бывшим мужем разговариваю. А я ведь с бывшим.
Или… с будущим?
Интересно, что будет, если сказать – Стас, женись на мне? Любопытно.
Ультиматум поставить. Женишься и я…
Что я?
Что я могу ему сейчас предъявить?
С детьми запретить встречаться? На пороге, типа смерти? Очень хорошо! Просто десять из десяти!
– Маш, в магазин не надо заехать? По пути?
Вспоминаю, что дома – шаром покати, я как раз собиралась…
«Азбука» по дороге, Стас её раньше любил.
– Давай заедем, правда, хорошо, что напомнил, дома пусто.
– Пусто? Почему?
– Не знаю просто. Съели всё.
– Как так, всё?
О, Господи! Это что еще за «тотал контрол»?
– Это что, предъявы? Стас, давай не будем…
– Ты что? – перебивает, явно с напряжением в голосе, - Какие предъявы? Я просто подумал, что ты… что нет возможности. Все деньги на лечение, да?
– Нет. С деньгами нет проблем Стас. Просто я знаю, что вчера варила картошку, делала салат, последние персики доели. Я обычно во «вкусняшке» заказываю, и Варя любит еду оттуда и продукты. Сегодня должна была заказать – забыла.
– И Варя что, голодная?
– Варя прекрасно уже сама себе может приготовить, или купить. Она из школы идет, заходит в супермаркет, покупает то, что хочет приготовить.
– Ясно…
Хочется заорать – что тебе ясно, придурок? Что в доме могут продукты закончиться, или что? Что я плохая мать?
Да, плохая. Что поделать.
Надуваюсь, отворачиваюсь к окну.
Козёл! Еще будет так со мной разговаривать.
– Маш, заедем в «Азбуку», да?
– Мне пофигу, хоть в «Алфавит», хоть в «Десяточку», хоть в «Синее-зеленое».
– Маш… ну, прости. Я не докапывался, просто.
– Ты докапывался и точка. Всё.
– Как с тобой сложно.
– Скоро будет проще.
– В смысле, Маш? – чувствую, что он напряжён. Боится! Смерти моей боится. Хочется выдать ему прямо тут, в салоне авто:
– Ты лох, Тихонов. Я тебя купила, а ты…
– Маш, не надо так шутить.
А я и не шучу. Это разве шутки?
Паркуемся у магазина. Всё как в старые добрые времена. Тележка. Пустой почти зал с редкими, предпенсионного видона хипстерами и дамами сильно после бальзаковского возраста с сумочками «Виттон», не подделками как в метро. Полки, на которых и заморский хамон, и голландский сыр, и итальянская мортадела и пармская ветчина. И очень вкусная отварная картошечка с укропом. А еще котлетки из судачка с креветками и малосольные огурчики.
Все вкусно. Но дорого. Но вкусно.
Ну и такие как Стас Тихонов могут себе это позволить.
Да и я могу.
Школа моя процветает, несмотря на повсеместные заверения, что теперь язык учить незачем.
Еще как зачем.
– Варька всё так же любит нори и начос?
– Любит, да, возьми. Они обе любят это и Кирюха и Варюшка.
– А ты, Маш? Что ты любишь теперь?
Мы о продуктах же, да?
– Я… то, что любила, то и люблю.
Или не о продуктах?
Любила ли я Стаса?
Да. Очень.
Меня иногда просто с ног сшибало мыслью как сильно я его люблю.
Предателя.
Любила.
И сейчас…Люблю. Ничего с этим не сделаешь.
Только вот… сейчас я себя люблю немного больше, чем тогда. А может – намного.
– Маш, ты бери всё что хочешь. Ладно? Осетрину хочешь?
Он бы еще сказал, чтобы я не стеснялась! Разговаривает со мной как с малолеткой, которую привёл в дорогой ресторан, а она цены в меню увидела и трясётся от страха.
?Я не малолетка. От цен не трясусь, порядок их знаю.