Чтение онлайн

Мне нужно удостовериться. Взять себя в руки и проверить. Дрожащими пальцами я достаю телефон, открываю браузер. В поисковой строке набираю: “С какого срока можно делать неинвазивный тест ДНК при беременности”.

Ответ выскакивает мгновенно. Не ранее десятой недели акушерского срока. Точность результата составляет девяносто девять и девять процентов.

Десять недель. Это... больше двух месяцев. Почти три.

Я закрываю глаза, чувствуя, как по всему телу пробегает ледяная дрожь. Я ехала сюда с полной уверенностью, что мой муж честен со мной, а сейчас… что случилось сейчас? Уверенность в голосе сестры, что она готова на ДНК, и то, что ребенок его, и я снова в сомнениях.

Нет. я не позволю страхам прошлого забрать у меня настоящее.

Он не виноват. Он доказывал мне это годами и не стал бы рушить все одним днем. Я уверена в нем. Почти на все сто процентов, но вот сестра… я все еще не могу понять зачем она это делает. Почему пытается сделать все, чтобы мы с ним развелись? Если она хотела, чтобы он просто стал ее мужем, тогда зачем тянула до свадьбы? Здесь, словно нет логики.

Я сойду с ума. Я просто не выдержу этого пыточного устройства под названием “неведение”.

— Как он и сказал, — с горечью произношу я. — То, что делал мой отец на протяжении всей жизни, сложно искоренить одним днем. И это именно то, что все еще заставляет меня сомневаться, хотя разум кричит, что лжет здесь только один человек. И это моя сестра.

Из-за нее то самое хрупкое, драгоценное доверие, которое Женя так долго и терпеливо строил, кирпичик за кирпичиком... оно пошатнулось. В нем появилась трещина. Глубокая, страшная трещина. И я пока не знаю, как ее залатать, но я знаю одно. Одной его любви и моей веры, кажется, уже недостаточно.

Я делаю глубокий вдох, потом выдох. Еще один. Завожу двигатель. Ровный гул на секунду успокаивает хаос в мыслях.

Беру телефон. Пишу ему. Коротко. Честно.

“Я верю тебе. Верю, что ты не виноват, и что ребенок не от тебя, но… Прости. Мне нужно немного времени”.

Одно сообщение. Это не капитуляция. Не сдача позиций. Просто... я должна справиться со своими демонами. Со своими сомнениями. Я должна провести работу над собой, точно так же как и он работал ради нас. И я понимаю, что мне понадобится помощь. Я не смогу сделать это в одиночку.

Я не жду ответа. Я откладываю телефон на пассажирское сиденье, включаю поворотник и выезжаю на пустынную улицу.

Женя

Я сижу в гостиной в полной темноте. Тишина после ухода Карины оглушительна. Я не включаю свет. Просто смотрю в окно на огни города, которые кажутся сейчас бесконечно далекими и равнодушными. В кармане джинсов вибрирует телефон.

Сердце ёкает. Глупая, иррациональная надежда, что это Карина. Она все обсудила с сестрой и сейчас расскажет мне. Или просто напишет, что уже возвращается.

Я достаю телефон. Яркий экран режет глаза в полумраке. Сообщение от Карины. Не звонок. Сообщение.

“Я верю тебе. Верю, что ты не виноват и что ребенок не от тебя, но… Прости, но мне нужно немного времени”.

Читаю. Перечитываю. Раз. Другой. Пальцы сжимают корпус так, что стекло трещит по краям. Внутри поднимается буря. Первый порыв: схватить ключи, выскочить на улицу, найти её, вцепиться в неё и не отпускать. Заставить слушать. Заставить увидеть правду в моих глазах. Отодвинуть на задний план все эти чёртовы сомнения и просто... верить.

Но я останавливаю себя. Жёстко. Её слова чётко отбивают такт в голове.

“Мне нужно немного времени”.

Она не бежит от меня. Она просит передышку. Чтобы не сломаться. Она признает, что ей нужно время на осмысление. Это... это уже что-то.

Я с силой выдыхаю, откидываюсь на спинку дивана, и закрываю глаза.

— Хорошо. Сегодня я дам тебе это время. Потому что ты попросила. Но завтра... завтра я начну возвращать тебя домой. Я не позволю этой... этой еб... твоей сестре украсть у нас всё, что мы так долго строили.

Я поднимаюсь и иду на кухню. Ставлю стакан под струю воды, смотрю, как он наполняется. Подношу ко рту, делаю глоток. Вода безвкусная, пресная. Сейчас бы виски. Тёмный, обжигающий, чтобы стереть этот день, эту боль, это чувство полнейшего, унизительного бессилия. Но нет. Я должен быть собран. Я должен быть ясным. Для неё.

Я кручу одну и ту же мысль. Когда? Когда, в какой момент эта сука могла... Забеременеть от меня? Это же абсурд! Я перебираю в памяти последние месяцы, недели. Каждую встречу, каждый взгляд. Ноль. Пустота. Ни намека на то, что я мог бы... перейти черту.

Может, я где-то отключился? Вырубился так, что ничего не помнил? Такое часто случается в кино. А в жизни? Я не алкоголик. Я не принимаю таблеток. Я всегда контролирую себя, черт побери! Особенно с её семьёй! С её сестрой! Это же как ходить по минному полю. Я никогда, НИКОГДА не позволил бы себе даже намека на флирт.

В отчаянии я буквально просеиваю память сквозь сито наших встреч. Праздники, семейные ужины, случайные встречи... Ничего. Только холодная вежливость с моей стороны и её тяжёлые, странные взгляды, которые я всегда списывал на ее общую неловкость.

В тишину квартиры врывается назойливый, весёлый рингтон. Ваня. Мой ближайший друг.

Беру трубку.

— Ну что, долетели? — в трубке его радостный, слегка поддатый голос. — Наверное, уже наслаждаешься видом своей жены в бикини на каком-нибудь райском пляже, счастливчик!

Горькая усмешка вырывается у меня сама по себе.

— Да какой тут, на хрен, пляж, Вань. Мы никуда не улетели.

В трубке повисает недоуменное молчание.

— В смысле? Разве вы не поэтому так стремительно свалили со свадьбы? Родители Карины всем же сказали, что у вас самолёт.

— Лучше бы самолёт. Куда-нибудь в район Бермудов, чтоб затеряться, чем это, — бормочу я.

— Опаньки. А вот сейчас я ничего не понял, — веселье в его голосе мгновенно гаснет. — Тогда куда вы делись? Что случилось?

Я закрываю глаза.

— Сестра Карины... вручила нам на свадьбе свой “подарок”. И всё полетело в тартарары.

— Это что за подарок такой? Путевка в санаторий для душевнобольных? — смеется он.

— Хуже. Тест на беременность.

В трубке опять гробовая тишина, а потом тихий неразборчивый мат.