Чтение онлайн

— А, вышел! Не спрятался в норке!

— Виктор Иванович, — киваю я спокойно. — Что на этот раз привело вас в столь поздний час?

— Ты ещё спрашиваешь?! — он делает шаг вперёд. — Ты моей дочке угрожать вздумал? Избавиться от ребёнка велел? Да я тебя сам…

Я не отступаю. Просто медленно достаю из кармана диктофон. Поднимаю его так, чтобы он видел. Нажимаю кнопку. Небольшой красный огонек загорается в полутьме. Его взгляд цепляется за маленький черный корпус. Ярость на его лице смешивается с недоумением.

— Что это? Игрушки?

— Это диктофон, Виктор Иванович, — говорю я ровным, бесстрастным голосом, как будто объясняю клиенту условия договора. — Всё, что вы сейчас скажете, будет записано. И после одного неосторожного, угрожающего слова эта запись мгновенно окажется у адвоката. А у него, между прочим, уже есть кое-какие материалы по вашим… коммерческим операциям, которые вы вели не совсем честно. И по тем налогам, которые вы благополучно “забывали” платить, — я не повышаю голос.

Я не ухмыляюсь. Просто излагаю факты. Факты, которые я узнал не сегодня. О его грязных делах шептались давно, я просто имел неосторожность пару раз услышать и запомнить. На всякий случай. На именно такой случай. Его лицо меняется. Багровая ярость сползает, обнажая сначала изумление, потом замешательство, а потом трусливую, паническую злобу. Он не ожидал такого поворота.

— Ты… ты что, шантажировать меня вздумал? — вырывается у него, но в голосе уже нет прежней мощи. Есть попытка сохранить лицо.

— Это не шантаж, — поправляю я. — Это информирование. Вы приехали ко мне на порог с угрозами. Я защищаюсь. Всё в рамках закона. Ваши проблемы с этим законом, как я понимаю, довольно крупные. Так что давайте без угроз. Это не сработает. Тем более у вас нет причин вести себя со мной подобным образом.

— Ты… ты сказал Софии…

— Я ничего не говорил вашей дочери. Она меня не интересует. Я женат на Карине и люблю ее. А если у вас есть сомнения, то я бы рекомендовал вам проверить голову Софии. По всей видимости, она живет в каком-то другом мире.

Он стоит, тяжело дыша, его взгляд мечется от моего лица к диктофону и обратно.

— Тварь… Думаешь, ты сможешь…, — шипит он, но уже тихо, почти про себя.

— Записывается, — напоминаю я, показывая на мигающий огонек. — Продолжайте, если хотите пополнить досье.

Он делает шаг назад. Потом ещё один. Его спина упирается в стену.

— Ладно…, — бормочет он. — Ладно, умник. Но это не конец. Я заставлю тебя закончить с этой грязью.

— Здесь нечего заканчивать. С Софией я не имею ничего общего, — говорю я чётко. — С Кариной мы женаты, и я сделаю все, чтобы сохранить наш брак и уберечь его от таких, как вы. Уезжайте, Виктор Иванович. И передайте Софии, что следующий ее выпад, любая ложь в адрес меня или Карины, и я не ограничусь диктофоном. Я подам на нее иск за клевету. И, поверьте, у меня уже есть кое-какие материалы.

Он не отвечает. Просто разворачивается и быстро спускается по лестнице. Я возвращаюсь домой. Подхожу к окну, наблюдая за тем, как он выезжает со двора. Я стою ещё минуту, слушаю, как звук мотора затихает вдали. Потом нажимаю кнопку остановки записи. Рука не дрожит. Внутри пустота и холод.

— Жень, ты как? — тихо спрашивает Карина, осторожно касаясь моей ладони. Я тут же переплетаю наши пальцы.

— Я в порядке, пока ты держишь мою руку, а с остальным мы разберемся.

— Ты записал ваш разговор? — она смотрит на диктофон в моей руке.

— Да, — спокойно говорю я.

Карина кивает. Но в её глазах нет облегчения. Только грусть. Грусть от того, что её отца пришлось останавливать угрозой разоблачения. Что семья, в которой она выросла, превратилась в поле боя, где побеждает не тот, кто прав, а тот, у кого больше компромата.

— Прости, — шепчет она.

— Это не твоя вина. Это их выбор. А мы сделаем свой.

Карина

Все погружается в странное, натянутое затишье, как перед грозой. Каждый день мы с Женей ходим по квартире, стараясь избегать разговоров о Софии. Говорим о бытовых вещах, осторожно касаемся планов на будущее, избегая слова “семья”.

Несколько дней от Софии нет ни единого сообщения. Так же как и от родителей, и это заставляет напрягаться еще сильнее. Нервы уже на пределе. В первые дни, после визита отца, мы перебрали все возможные варианты, как узнать правду, но остается только один способ, и, к сожалению, его время еще не настало.

На шестой день, ближе к вечеру, раздаётся не звонок, а настойчивый официальный стук в дверь.

— Ты кого-то ждешь? — брови Жени взлетают вверх.

— Нет, — отрицательно качаю головой, чувствуя, как голос срывается на столь простом ответе. Сердце мгновенно сжимается. Это не похоже на отца. Стук повторяется. Отрывистый, равномерный.

— Ну, хорошо. Давай посмотрим, кто там пришел.

Женя идёт открывать. Я стою в дверях гостиной, сердце где-то в горле. Дверь открывается. На пороге стоит мужчина в форме. Не молодой, лет пятидесяти, с усталым, невозмутимым лицом. За ним женщина в штатском, с планшетом в руках.

— Добрый вечер. Участковый уполномоченный, капитан Седов, — представляется мужчина, показывая удостоверение. — Это ваша квартира? Вы… Евгений Стрельцов?

— Да, я, — голос Жени спокоен, но я вижу, как напряглась его спина. — На вас поступило заявление. От гражданки Софии Логиновой. Об угрозах убийством и причинением тяжкого вреда здоровью. Ваше присутствие необходимо для дачи объяснений.

Воздух вырывается из моих лёгких. Угрозы убийством. Она пошла ва-банк. Она действительно не остановится ни перед чем.

— Это абсурд, — говорит Женя, пропуская их в прихожую. — Никаких угроз я не высказывал.

— Это мы и выясним, — участковый проходит в гостиную, окидывает взглядом комнату. Его взгляд задерживается на мне. — Вы кто? Супруга?

— Да, Карина Стрельцова. Я… я сестра заявительницы.

В глазах капитана Седова мелькает что-то похожее на понимание.

— Хорошо. Супруга может присутствовать. Но, гражданин Стрельцов, вам нужно будет дать мне письменные объяснения. Можете сейчас?

Женя кивает. Он бледен, но собран. Мы садимся за стол. Капитан Седов достаёт блокнот. Его напарница включает диктофон.

— Итак, гражданин Стрельцов. Если вы не возражаете, то мы проведем опрос в вашей квартире. Пока дело не возбуждено. Обычная проверка. Думаю, вы сами понимаете.

— Как скажете.

— Прекрасно. Гражданка Логинова в своём заявлении указывает, что вы неоднократно, в том числе сегодня, угрожали ей физической расправой, требовали избавиться от ребёнка, угрожали убийством в случае отказа. Что вы можете сказать по этому поводу?

— Это ложь, — говорит Женя, чётко выговаривая каждое слово. — Я не угрожал ей. Более того, сегодня я её не видел и с ней не общался. Ни лично, ни по телефону.

— А до этого? Были ли конфликты?

— Конфликт один. На моей свадьбе она заявила, что беременна от меня. Это неправда. С этого началось. Больше я с ней не общался. Она сама приходила ко мне домой, устраивала истерики.

— У вас есть свидетели того, что вы не общались? Алиби на сегодня?

— Сегодня с утра я был на работе, потом дома с женой. Свидетели — коллеги, записи с турникета в офисе, моя жена. Что касается её визитов…, — Женя делает паузу и смотрит на меня. Я киваю. — Моя жена однажды стала свидетелем того, как она приходила ко мне. Согласитесь, довольно странно приходить в дом к человеку, который, по ее словам, угрожает ей.