Чтение онлайн

— Соглашусь, — Капитан Седов кивает. — Что еще можете пояснить?

Женя рассказывает все, что, казалось бы, уже не имеет для нас никакого значения. Факты, отчеты, где и когда он был.

Участковый слушает, его лицо остается непроницаемым. Потом он выключает запись.

— Это не похоже на угрозы с вашей стороны. Это, скорее, намёки с её. Но заявление-то она написала на вас. У неё есть доказательства ваших угроз? СМС, записи разговоров?

— Нет, — уверенно говорит Женя. — Потому что их не существует.

— Гражданка Логинова утверждает, что вы угрожали ей сегодня по телефону. Она звонила на ваш номер?

— Проверьте мой телефон, — Женя кладёт его на стол. — Вы увидите все входящие. От неё сегодня звонков не было. Напарница участкового берёт телефон, с его разрешения пролистывает журнал, делает заметки.

— А что вы можете сказать о личности заявительницы? — участковый поворачивается ко мне. — Вы её сестра. Она склонна к фантазиям? Были ли ранее конфликты с законом?

Я глотаю. Говорить это вслух посторонним, значит окончательно хоронить сестру. Но молчать, значит хоронить мужа.

— Раньше… с законом не было. Но она… она всегда была сложной. Завистливой. Но я думала, что это особенность характера. Я бы никогда не подумала, что она дойдет до такого. Но после того, как она заявила о беременности… ее поведение стало неадекватным. Она сочиняет истории. Шантажирует. Мои родители верят ей безоговорочно, это усугубляет ситуацию.

— Родители в курсе сегодняшнего заявления?

— Не знаю. Но отец… он приезжал к нам несколько дней назад с угрозами в адрес моего мужа. Из-за слов сестры.

Капитан Седов тяжело вздыхает, закрывая блокнот.

— Понимаю. Ситуация, мягко говоря, грязная. Объяснения вы дали. Алиби вроде бы есть и мы его проверим. Но заявление, тем не менее, зарегистрировано. И “угрозы убийством” — это уже не частный обвинитель, это статья. Даже если это ложный донос, пока это не доказано, у вас будут проблемы.

— Какие? — спрашивает Женя.

— Могут вызвать на официальный допрос в Следственный комитет. Могут наложить обязательство о невыезде. Пока идёт проверка. И самое неприятное — даже если дело закроют за отсутствием состава, пятно на репутации, особенно если у вас работа….

— Что нам делать? — спрашиваю я, и голос звучит потеряно.

— Во-первых, написать встречное заявление. На ложный донос и клевету. Во-вторых, собрать все возможные доказательства вашей невиновности и ее… неадекватности. Распечатки звонков, свидетельские показания соседей, если они что-то слышали во время её визитов. В-третьих, — он смотрит на нас обоих, и в его глазах впервые мелькает что-то человеческое, усталое, — решайте свои семейные дела. Потому что пока вы сами не разберетесь, что у вас там происходит, мы будем приезжать снова и снова. А это никому не нужно, — он встаёт. — Объяснения я заберу. О результатах проверки вам сообщат. И, гражданин Стрельцов, — он смотрит на Женю, — постарайтесь в ближайшее время не вступать ни в какие контакты с заявительницей. Даже если она сама придёт и будет провоцировать. Поняли?

— Понял, — кивает Женя.

Они уходят. Дверь закрывается. Тишина, которая наступает, гуще и страшнее прежней. Это уже не тишина затишья, а тишина после взрыва, когда в ушах еще звенит, и ты не понимаешь, цел ли ты. Женя стоит посреди комнаты, сжав кулаки.

— Угрозы убийством, — произносит он тихо, с каким-то леденящим недоумением. — Она поняла, что ей не удается разрушить нашу семью. Теперь она хочет посадить меня. Интересная ситуация.

Я подхожу к нему, кладу руку на его сжатый кулак. Он холодный, как лёд.

— Мы напишем встречное заявление. Мы всё соберём. У неё нет доказательств. А у нас… у нас есть доказательства того, что ты не виноват. И скоро… совсем скоро мы сможем сделать тест-ДНК. И тогда все встанет на свои места.

— Он будет отрицательным, — с уверенностью заявляет Женя, глядя мне прямо в глаза, и я ему верю. Всем сердцем верю, но внутри, где-то в глубине души, есть крохотное, ноющее сомнение, которому я не позволяю завладеть моими чувствами.

Карина

Женя молча ложится рядом со мной. Не обнимает, не прижимает меня к себе, как и раньше. Он сосредоточен. Его взгляд устремлен в стену. Он думает, и я могу предположить о чем. О моей сестре. О том, сколько еще неприятностей она нам принесет.

Я беру телефон, листаю соцсети. Мозг лихорадочно ищет зацепки. Людей. Кто знал Софию до всего этого? Не сейчас, а тогда, в её “прошлой” жизни, до того, как она стала одержимой фурией.

В памяти само по себе всплывает имя “Андрей”. Однокурсник. Он таскался за ней хвостом. Писал стихи, дежурил под окнами. Она тогда кокетничала, но держалась на расстоянии. Потом он, кажется, уехал работать в другой город. Спонтанно. Слишком неожиданно.

Я нахожу его профиль. Фотографии в новом городе, с друзьями. Он живет свою жизнь, но что-то мне подсказывает, что в прошлом все было не так гладко. Я пишу ему. Коротко, без подробностей:

“Привет, Андрей, это Карина, сестра Софии Логиновой. Ты не против, если я позвоню? Нужен совет по одной старой истории”.

Он отвечает почти мгновенно:

“Конечно. Я сейчас в нашем городе всего на пару дней, на похоронах бабушки”.

Идеально. Печально, но идеально.

Поворачиваюсь к Жене, но его глаза уже закрыты. Грудь тяжело вздымается. Он уснул. Будить не решаюсь. Молча одеваюсь и выхожу на улицу.

С Андреем мы встречаемся в безликой кофейне у вокзала. Он выглядит повзрослевшим, усталым.

— Привет, как Софа? — спрашивает он после неловких светских фраз.

— Сложно, — честно говорю я. — У нас…у нас с ней серьезный конфликт. Она влипла в какую-то историю, врёт, и я пытаюсь понять почему. Что с ней вообще происходит?

Андрей вздыхает, крутит в руках стаканчик.

— Софа всегда была… сложной. Гениальной в своём роде. Если она что-то хотела, она это получала. И не важно, как. Она могла разыграть такую драму, что все вокруг бегали и исполняли ее капризы. Помню, она хотела, чтобы я бросил институт и уехал с ней куда-то на север. Я не мог. Сама знаешь, что у меня в семье ситуация была не очень. Так она устроила мне истерику, сказала всем, что я её изнасиловал и бросил. Меня тогда чуть не выгнали с учебы. Мама долго плакала. Бабушка загремела в больницу. Всё было очень серьёзно. Потом, конечно, она “передумала” и сказала, что это была шутка. Но осадочек…последствия ее поступка. В общем, думаю, ты понимаешь.

У меня внутри все холодеет.

“Сказала всем, что я её изнасиловал”.

— Значит, ты уехал тогда…

— И по этой причине тоже. Не хотел связываться. Да и моим так было куда проще.

— То есть она способна на… на подобные инсценировки?

Он смотрит на меня с легкой жалостью.

— Карина, не говори, что ты никогда не видела и не знала эту ее сторону? Да, она же актриса. В плохом смысле слова. Если ей нужно что-то получить или кого-то наказать, она подстроит всё так, что сам чёрт поверит в ее слова. У неё в голове своя реальность, и она всех в нее затягивает. Я вырвался, слава богу, но мне жаль, что и ты сейчас замешана в ее играх. Хоть я и не знаю всего, но могу предположить, что это нечто ужасное. Она с родными, наверное, еще изощреннее играет, чем с такими как я.