Чтение онлайн

Он сжимает мои руки сильнее, словно пытаясь вложить в меня свою уверенность.

— Мы сыграем в её игру. Мы дадим ей то, чего она хочет. Мы создадим видимость нашего краха. А сами за эту неделю будем искать доказательства. Ту самую медсестру. Любые следы того, как она могла достать мой биоматериал, если это правда. Мы будем копать. Без её ведома. Пока она будет праздновать.

Я смотрю на него, на его напряженное, серьезное лицо, и медленно, очень медленно, ледяной ком паники в груди начинает таять, сменяясь другим чувством. Не менее страшным, но более ясным. Он прав. Это рискованный, отчаянный, но единственно возможный шанс.

— А если… если тест всё-таки будет отрицательным? — шепчу я.

— Тогда мы всё равно выиграли. Но, Карина…, — он смотрит мне прямо в глаза, и в его взгляде нет лукавства. — Ты же сама чувствуешь. Она слишком уверена. Она не блефует. У неё есть туз в рукаве. И мы должны узнать, что это. Пока она не разыграла его так, что нам уже ничего нельзя будет сделать.

Он прав. Сидеть и ждать, когда на нас свалятся очередные обвинения или подстроенные “доказательства” — это путь в никуда. Нужно действовать. Активно. Хитро. Даже если для этого придется надеть маску поражения.

Я делаю глубокий, дрожащий вдох и медленно выдыхаю.

— Хорошо, — говорю я, и мой голос звучит тверже, чем я ожидала. — Едем в ту клинику. Ищем медсестру. А потом…, — я глотаю ком в горле, — потом едем подавать на развод. Но только на бумаге, Жень. Потому что я верю тебе. Верю в твою невиновность.

Он не улыбается. Он просто кивает, коротко и резко, и в его глазах я вижу ту же самую смесь страха и решимости, что бушует во мне.

— Только на бумаге, — подтверждает он. — Это наш единственный шанс вывести ее на чистую воду.

Женя

Дорога до клиники — это камера пыток. Я молча веду машину, а в голове лихорадочно, снова и снова, прокручиваю все последние месяцы. Годы. Каждый контакт с Софией. Каждый взгляд, каждый случайный разговор в присутствии Карины. Это идиотизм. Это невозможно. Но это делает из меня настоящего параноика.

Чтобы забеременеть, нужен контакт. Физический, чёрт побери! Его не было. Не могло быть. Я бы помнил. Даже если бы я был в отключке, доведенный до состояния овоща… нет. У меня такого не бывало. Никогда.

— Это нереально, — вырывается у меня вслух, и я сам вздрагиваю от звука своего голоса.

Карина сидит, прижавшись лбом к холодному стеклу. Она не отвечает. Она в своём аду.

Мы приезжаем. Безликое здание, та же парковка. Мы входим и холл, наполненный запахом антисептика. Он тут же бьёт в нос, напоминая о нашей беспомощности.

Мы подходим к стойке. Улыбка, девушки за ней, как на подбор. Такая же официальная, безликая и совершенно неуместная в нашей ситуации.

— Добрый день. Нам нужна консультация.

— По какому вопросу?

— Мы хотели бы поговорить с медсестрой, которая работала здесь сегодня днем. Примерно с двенадцати до трех, — уверенно говорю я.

— Светловолосая, в очках, — добавляет Карина, и я вижу, как ее руки начинают дрожать от волнения. Осторожно касаюсь ее свободной руки. Она вздрагивает, но руки не отнимает.

— Простите, но ваша просьба довольно странная. Она сделала что-то не так? У вас есть жалоба на ее работу?

— Нет. Дело не в этом. Это личное.

— В таком случае, я не могу разглашать информацию о сотрудниках, — ее улыбка становится напряженной.

— А если это все же претензии к ее работе? — предпринимаю еще одну попытку.

— В таком случае я могу предоставить вам книгу жалоб, и вы можете все записать. Наше руководство ознакомится с претензией и известит вас о своем решении.

— Я вас понял, но это очень важно. Это семейное дело.

— Без письменного запроса от правоохранительных органов или суда я не могу вам помочь. Правила есть правила.

Она не грубит. Она просто выстраивает между нами бетонную стену. Мы никто. Нас тут не ждали. Нас любезно посылают, и это даже не личное, это система.

Я чувствую, как по спине пробегает волна бессильной ярости. Я мог бы нажать, пригрозить, но это бессмысленно. Они защищены.

— Пойдём, — тихо говорит Карина, касаясь моего локтя.

Мы выходим на улицу. Вечерний воздух свеж, но не приносит облегчения. Внутри ощущение полного провала. Мы оба понимаем, что наткнулись на тупик.

— Всё нормализуется, — говорю я, обнимая её за плечи. Голос звучит фальшиво даже в моих ушах. — Мы её найдём. Через другие каналы. Через знакомых.

— А если… если мне просто показалось? — она поднимает на меня глаза, полные сомнения и надежды. Надежды на то, что она ошиблась. Что эта медсестра всего лишь её больное воображение. — Может, я себе всё напридумывала? Медсестра просто устала, а я…

— Верь себе, Карина, — перебиваю я её, заставляя себя говорить твёрдо. — Верь своим ощущениям. Мы не зря проделали этот путь.

В этот момент боковая дверь клиники открывается, и оттуда выходит она. Та самая медсестра. В обычной куртке, с сумкой через плечо. Светловолосая, в очках. Я понимаю это сразу. По тому, как напряглась Карина. По ее взгляду. Она замечает нас, и её лицо сразу меняется. На нем мелькает паника. Она резко разворачивается, чтобы уйти в другую сторону.

— Подождите! — мой голос звучит громче, чем я планировал. Я делаю несколько быстрых шагов, перегораживая ей путь. — Пожалуйста, одну минуту.

— Я не могу с вами разговаривать, — она бормочет, отводя взгляд.

— Врачебная тайна, этика, я знаю, — говорю я, пытаясь сохранять спокойствие. — Но вы понимаете, что меня это тоже касается? Моя жизнь разрушена из-за… из-за того, что мы пытаемся выяснить. Она вам заплатила? Сколько? Я могу дать больше.

Её лицо искажается не от жадности, а от чего-то вроде обиды и страха.

— Дело не в деньгах. Я… я просто не могу говорить. Мне нельзя.

— Хотя бы скажите, — я понижаю голос. В нём слышится отчаяние, которое я уже не могу скрыть. — София уверена, что именно я отец ребёнка. Это… правда? Технически. Я могу быть отцом? Вы же ее знаете. Вы общаетесь, насколько я понимаю. Может, вы подруги, и она вам говорила.

Я сжимаю челюсти, ожидая удара. Любого ответа.

Медсестра молчит, смотрит под ноги. В наш разговор вмешивается Карина. Она подходит и мягко, но настойчиво кладёт свою руку поверх моей, будто успокаивая.

— Прошу вас, — голос Карины тихий, но в нём какая-то пронзительная хрупкость, которая режет сильнее крика. — Помогите нам. Я недавно вышла замуж. И прямо на свадьбе… на своей собственной свадьбе я узнала, что моя сестра беременна от моего мужа.

Медсестра поднимает на нее глаза. В них неподдельное изумление, смешанное с жалостью.